Братья по разуму - Олег Дивов

Волков подошел к Игорю и сел напротив, тоже прямо на землю.

– Что у него было? – спросил Игорь, качнув головой в ту сторону, где сейчас лежал – это Игорь знал точно – Вестгейт. Вопрос был только в том, он уже мертв или еще нет.

– Лазер в предплечье, – ответил Волков, в упор разглядывая Игоря. – Слушай, а я ведь тебя визуально не узнал. Как ты вырос…

– Собаку жалко.

– Она выполнила работу, для которой и была запрограммирована. Служить и защищать. Каждый должен выполнять свое предназначение.

– Вы могли успеть раньше, чем она прыгнет, – сказал Игорь, отводя взгляд. Ему не нравился Волков и не нравилось то, что вышло из этой встречи. Еще Игорь был зол на себя. Неизвестно, сколько лет Вестгейт носил имплантированный в руку излучатель. Но гипнотическую установку на убийство он получил несколько дней назад. Когда Игорь вернулся со встречи с Королевым и нашел Вестгейта спящим без задних ног.

– Может быть, – сказал Волков надменно, тоном старшего. – А может быть, и нет. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – сухо ответил Игорь. Волков «отпустил» его, но пережитый шок все еще отдавался где-то в затылке неприятной ломотой.

– Что у тебя в кармане? – спросил Волков.

Игорь молча достал черный мячик и не глядя сунул его Волкову в руки, втайне надеясь, что клякса сейчас покажет этому супермену, где раки зимуют. Но клякса повела себя нейтрально. Волков покатал ее в ладони и вернул Игорю, никак не комментируя свои впечатления.

– Ты очень похож на свою мать, – сказал он.

– Да. – Игорь щелчком выстрелил окурок далеко в воду. Он чувствовал себя опустошенным и совершенно не знал, что теперь говорить и вообще как вести себя дальше.

– Что у тебя с рукой? – спросил Волков.

– Где? А… Наручники. Ерунда, пройдет.

– Долго вы добирались. Я ждал вас гораздо раньше.

– Да вот так…

– Ладно… – Волков потер глаза ладонью, вздохнул, и Игорь почувствовал, что этот человек сейчас обескуражен ничуть не меньше его самого. Волкову точно так же нечего было сказать. Молчание становилось тягостным.

– Вы знаете, зачем мы здесь? – решил помочь отцу разрядить обстановку Игорь.

– Ты должен говорить мне «ты».

При иных обстоятельствах Игорь объяснил бы Волкову, кто кому что должен, в доступных выражениях. Но сейчас он сказал только:

– Мне нужно привыкнуть.

– Да, конечно, – сказал Волков. – Я все знаю.

«Интересно, о чем это он? – подумал Игорь. – Спорим, не о том, что мне нужно привыкнуть».

– Вы поможете нам? – спросил он.

– Незачем, – ответил Волков. – Забудь об этом.

– Там люди. Там очень много людей.

– Да забудь ты. Там ничего нет.

– Это как? – удивился Игорь. На мгновение ему показалось, что сбылся прогноз Дяди и на злосчастный Каледин сбросили бомбу.

– Это я организовал, – объяснил Волков. – Мне нужно было вытащить тебя к себе. А ты мог сюда попасть только в одном случае – если бы тебя прислал за мной Проект. И я создал такую ситуацию, когда тебя прислали. Вот и все. А в этой деревне, как ее там, сейчас все уже в порядке.

– Интересно, – пробормотал Игорь. Это действительно было интересно. А к тому же еще и страшно. И совершенно непонятно. А еще противно.

На тропинке послышались шаги.

– Пойдем, – сказал Волков, поднимаясь на ноги. – Отнесем его.

Игорь встал и с ненавистью уставился Волкову в затылок. Влепить в него пулю у Игоря вряд ли хватило бы злости, но чем-нибудь тяжелым он бы сейчас по этой голове с удовольствием врезал.

Зареванная Ирина сидела на корточках над телом собаки и тихо скулила. Видно было, что она хотела бы ее потрогать, но прикоснуться к обугленной дымящейся морде у нее не хватает духу. Рядом на земле валялись складные носилки.

– Берта исполнила свой долг, – провозгласил Волков, подходя к девушке. Игорь подумал, что, если этот Зевс-громовержец не перейдет на человеческий тон, он точно его пристукнет.

Вестгейт лежал навзничь, и правый рукав его куртки слегка тлел. Игорь встал на колени рядом с братом и с глубочайшим облегчением разглядел, что тот дышит, не часто, но ровно. Игорь потянул к себе носилки и развернул их.

– …а потом вернемся и похороним ее, – объяснял Волков. – Не надо плакать, ничего уже не сделаешь. Умереть за хозяина…

– Перестаньте, – попросил Игорь неприязненно, с трудом перекатывая Вестгейта на носилки. – Давайте понесли.

Волков что-то недовольно хрюкнул, но подошел и взялся за рукоятки.

– Большой вырос, – сказал он с удовлетворением. Игорь душераздирающе вздохнул. Его не покидало ощущение, что он участвует в каком-то дурацком спектакле. Раньше, когда вокруг творилось черт знает что, этого ощущения почему-то не было. Оно возникло только сейчас, в конце пути.

Прикрыв глаза и сложив руки на животе, Игорь полулежал в шезлонге на заднем дворе и старательно делал вид, что отдыхает. Волков с телефоном на поясе бродил туда-сюда по участку и с кем-то оживленно беседовал по-французски. С его роскошным прононсом и словарным запасом полагалось бы говорить очень быстро, помогая себе бурной жестикуляцией. Но Волков заложил руки за спину, а фразы бросал, словно кирпичи, – вещал с Олимпа.

Через открытое настежь кухонное окно было слышно, как что-то там парится, варится и жарится и тихо напевает Ирина. Госпожа Хайнеман оказалась хирургом местной клиники, и дома ей полагалось держать экспресс-кабинет. Она еще продолжала всхлипывать, когда Вестгейта положили на операционный стол, и Игорь с большим сомнением наблюдал, как трясущиеся руки настраивают аппаратуру. Он не без основания подозревал, что если эта неуравновешенная барышня час назад целилась в спину человеку, который ей ничего плохого не сделал, то убийце любимой собаки она может запросто что-нибудь отпилить. Слава богу, его опасения не оправдались, и теперь обезоруженный Вестгейт лежал в спальне на втором этаже. Он по-прежнему был в коме, и Игорь по собственному опыту знал, что шевелиться бедняга начнет не раньше чем дня через три.

Волков переключил телефон и заговорил по-немецки. Чтобы хоть чем-то себя занять, Игорь сунул в зубы сигарету. Он всячески старался ни о чем не думать, и ему опять с непривычки было скучно. Стоило Игорю хоть на минуту собраться с мыслями, как его тут же охватывало глухое раздражение. И причиной его был Волков. Этот человек Игорю категорически не нравился. Он был совершенно не похож на того Волкова, о котором Игорю рассказывали.

И ненормальный Дядя, и вполне адекватный Королев, да и все, кого Игорю доводилось расспрашивать о Волкове раньше, дружно рисовали в своих воспоминаниях совершенно иную фигуру. Волков-легенда был в первую очередь симпатяга и умница. Он легко, мощно и свободно мыслил, щедро раздавая направо и налево великолепные идеи, часто парадоксальные, но всегда остроумные. Еще он умел слушать и понимать. А еще он был шутник, интеллектуальный хулиган, «пламенный борец с идиотизмом» и порядочный раздолбай. Его все любили.