Братья по разуму - Олег Дивов

– А иначе никак? – спросил Вестгейт из машины, изо всех сил растирая ноги. Парализатор крепко прихватил ему нижнюю часть туловища.

– Я хочу, чтобы она была жива, – сказал Игорь твердо. – А Безопасность ей точно ничего не сделает и другим не позволит. «Промывка» будет, конечно…

– И «чистка», – заметил Вестгейт.

– Заткнись, – попросил Игорь. – Я другого выхода не вижу. Сейчас отрабатываются все связи ее отца. Разумеется, поднимется вопрос – а где в этот момент была его любимая дочурка? Извини, Тина. Это я думаю вслух.

– Я понимаю… – прошептала Тина. – А что такое «промывка»?

– А, ерунда. Профессиональный термин. Это такой метод допроса, – почти не соврал Игорь. – Человеку, которому нечего скрывать, он не опасен. А тебе нечего скрывать, учти это. Ты не участвовала ни в чем дурном или направленном во вред твоей родине. Запомни это крепко. А теперь иди.

– Я увижу тебя… когда-нибудь? – спросила Тина с надеждой.

– Обязательно. Если сделаешь все так, как я сказал, – обязательно.

– Но ведь ты…

– Что я, ангел мой? Я тоже не сделал ничего дурного. И я тоже скоро приду сдаваться. Просто нам с Алексом нужно завершить одно дело. Ничего не бойся. Мы встретимся в Москве, я обещаю. И очень скоро.

– Я верю… – Тина прильнула к нему, и Игорь крепко ее обнял.

– Все, – прошептал он, поцеловал ее волосы и легонько оттолкнул девушку от себя.

– До свидания, – сказала Тина. – Любимый.

– Счастливо! – крикнул из машины Вестгейт.

– Пока. – Тина повернулась и исчезла в лесу. Но сразу за первым же большим деревом остановилась, прижалась к нему спиной и съехала по стволу на землю, как будто у нее подломились ноги.

– Позер и лжец, – сказал Вестгейт севшему за руль Игорю. Сказал вяло, не осуждая, а констатируя факт. – До чего же ты любишь манипулировать людьми! С каким наслаждением ты это делаешь!

– Ты давай копыта растирай, – посоветовал Игорь, трогаясь с места.

– Да я растираю…

– Потерял Батарейку? Она бы сейчас тоже пригодилась.

– Да черт ее знает, где она. Неважно. А ты, братец, все-таки редкая зараза. Любого, с кем соприкоснулся, в состоянии говном измазать. Вот скажи, кого ты из меня сделал? Против моей воли. Сначала убийцу. Потом клятвопреступника. Интересно, что дальше, а?

Игорь рассмеялся.

– Неужели ты все это серьезно? – спросил он беззлобно, выруливая с проселка на шоссе.

– Не очень, – признался Вестгейт. – Слушай, ты не гони. И вообще не нарушай. Машина-то краденая.

– Да пусть нас поймают. Сами же и отвезут, куда скажем. Но какой же идиот этот Улоф! Собственными руками могилу себе вырыл, трепло!

– И вовсе он не идиот. Был. У него просто специальность не та. Он же, наверное, уголовников ловил. А тут увидел двоих перепуганных мальчишек…

– Так уж я старался! – гордо заявил Игорь. – Играл, как в хорошем театре! Я разве что не описался. С перепугу и от безысходности…

– А ты ее совсем не чувствуешь? – удивился Вестгейт. – Я имею в виду – безысходности…

– Ты же слышал, что я Тине сказал. Я не сделал на Службе ничего дурного.

– После «чистки» она тебя забудет… – неожиданно сменил тему Вестгейт. – Слушай, а ты ее…

– И тебя она забудет тоже! – рявкнул Игорь так жестко, что Вестгейт мгновенно умолк и принялся с удвоенной энергией массировать ноги. Некоторое время они ехали молча. А потом Игорь сказал:

– Не в добрый час мы с тобой встретились, правда?

– Да уж…

– И все-таки я очень рад, что познакомился с убийцей и клятвопреступником.

– От такого слышу. Я тоже рад.

– Да не «от такого», братишка. Если бы не твое вмешательство, я мог бы стать еще и отцеубийцей. Спасибо тебе.

– Забудь! Это же ты сам догадался… Я, собственно, только помогал.

– Все равно с меня бутылка. Слушай, ты ходить уже можешь?

– Думаю, да. А что?

– Просто мне не нравится, что у моего брата такая некрасивая морда. Вон бензоколонка, там должен быть сортир. Нейтрализатор у меня в рюкзаке. Пошли, восстановим былое очарование?

Минут десять они, страдальчески морщась, поливали себя химией, уничтожая несмываемый грим. Фальшивая пластиковая борода Вестгейта сопротивлялась нейтрализатору как родная. А особенно туго пришлось Игорю с его пышной гривой, которой нужно было вернуть естественный цвет. Но в конце концов они увидели в зеркале свои привычные лица. И лица эти улыбались.

– И что, кто-то хочет сказать, что мы не прорвемся? – спросил Игорь у своего отражения.

– Все-таки у тебя колоссальная психическая упругость, – заметил Вестгейт завистливо. – Весь мир, можно сказать, обрушился, а ты…

– Мой мир в порядке. Служба для меня не значила ни черта. Она мне только палки в колеса ставила каждый божий день.

– И что ты дальше намерен…

– Да я уже все сказал! – Игорь удивленно повернулся к Вестгейту. – Разберемся с личными проблемами, и я пойду сдаваться. Спорим, что меня возьмут в Безопасность уже через месяц? Спорим, у меня будет свой отдел Спецпроектов? И спорим, что у меня половина народу в подчинении будет со Службы?

Вестгейт недоверчиво хмыкнул.

– Ты уже забыл про город Каледин, с которого все началось, – сказал Игорь.

– Действительно… – пробормотал Вестгейт.

– А ведь он остался. Пусть там даже все помереть успеют, пока мы до Волкова доберемся. Но в любом случае с городом что-то нужно делать. А кто это организует?

– Хорошая у тебя специальность, – вздохнул Вестгейт.

– И у тебя тоже, – сказал Игорь твердо. – И на тебя найдется спрос. Конечно, если ты не успел натворить черт знает чего.

– Может, и не успел. Но без «промывки» мне никто не поверит. А она меня убьет!

– А снять твою блокировку – никак? – спросил Игорь осторожно. Он совсем забыл про опасность, подстерегающую Вестгейта при «промывании мозгов». Точнее, он все никак не мог поверить в такие иезуитские методы засекречивания информации, как установка смертельных для носителя блоков в сознании.

– Того, кто мне ее ставил, уже нет в живых, – процедил Вестгейт.

– Н-да, хорошего мало… Какая гадость эти нейротехнологии! Тина бедная теперь их прочувствует во всей красе ни за что ни про что…

– Слушай! – оживился Вестгейт. – Так все-таки ты ее успел поиметь или нет?

– А в лоб?

– Подумаешь, – надулся Вестгейт. – Тоже мне событие – девчонку соблазнил.

– А по яйцам? – Игорь подобрал рюкзак и направился к выходу. Вестгейт еще раз посмотрел на себя в зеркало, пригладил виски и заковылял вслед за братом.