Репликация - Наташа Эвс

зал почти опустел, мой брат все еще смотрел на меня, после чего холодно добавил:

— Через пятнадцать минут жду тебя в своем кабинете.

Как в тумане я добрался до корпуса элиты, поднялся на нужный этаж и зашагал по коридору. Мое сердце колотилось со скоростью дроби. Нет, так не пойдет. Нужно взять себя в руки. Срочно. Но именно сейчас это удается хуже всего.

Вот дверь. Рядом завис наблюдатель. Он что-то буркнул, но в этот момент я уже шагнул внутрь кабинета.

Валентин находился у стеклянной стены напротив. Он ждал меня. Расслабленно сидел в широком кресле и смотрел, как я вхожу. Пришлось играть дальше. Я прошел в центр комнаты и остановился, выпрямив спину. Минута молчания меня напрягла. Я не смотрел в лицо своему родственнику, потому что действовал по уставу, но всем существом ощущал его взгляд на себе.

— Итак, — вдруг жестко произнес Валентин. — Где он?

Я почти вздрогнул, но тут же напрягся и затаил дыхание. Спокойно. Он все чувствует.

— Кто? — задал я тупой вопрос, продолжая стоять с прямой спиной и смотреть перед собой.

— Лабораторная единица, — вкрадчиво повторил Валентин. — Моя собственность.

— Я лишь не уследил за его исчезновением, — отчеканил я. — Остальная информация мне не известна.

Мой родственник прищурился.

— В таком случае, откуда ты знаешь об исчезновении?

Я даже растерялся, но тут же сообразил:

— Слышал от служащих в отделении корпуса. Вечером.

Только бы он не спросил имена этих людей… Что я тогда скажу.

— Я не буду спрашивать их имена, — словно ответил Валентин. — Но хочу услышать — где он.

— Не могу знать, — снова ответил я.

Валентин выпрямил спину и угрожающе подался вперед.

— Он обратник. Инверс из твоего союза. Для такой лжи нужно держать меня за идиота из серой массы. Остин Эванс. — Последние два слова мой брат произнес язвительным тоном.

В этот момент я перевел взгляд на лицо Валентина, нарушая устав. Но мне показалось, что наш диалог достиг уровня высокого напряжения. Мы смотрели друг на друга и молчали. Под тяжестью почти черных глаз я пытался защититься, хотя бы энергетически, потому что надвигался шторм.

Выдержав напряженную паузу, Валентин вдруг откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Вольно, Марк Равинский, — бросил он. — Игра незатейливая, но за неимением лучшего…

Я растерянно заморгал, не понимая ситуацию. Он меня проверяет? Или развернул тайную игру?

— Расслабься, брат, — добавил Валентин. — Мне скучно, приходится искать развлечения.

После моего очередного молчания, Валентин устало вздохнул:

— Думаешь, мне неизвестно, где ваш подземный лофт и кто забрал вашего дешифровщика? Думаешь, я не знаю, что ты играешь? Кстати, довольно умело. Марк, кому как не тебе знать — кто я.

Такой эмоциональный поворот сбил меня с толку.

— Почему же ты…

— Позволяю это делать? — закончил Валентин. — Мне скучно без борьбы. Когда все подчиняются, не так интересно, как когда кто-то торчит, словно недозабитый гвоздь. Мне нравится наблюдать за вашими ошибками, за вашей возней и деградацией. Вы моя игра. Да, я изменил тактику, но я и сам изменился.

Мне все еще не пришло в голову как себя вести. Я просто стоял и смотрел на Валентина, не понимая, зачем он мне раскрылся.

— Ты расстроен? — с легкой улыбкой спросил мой брат. — Я сорвал твою корону? Привыкай.

Поведение Валентина сделало из меня дурака. Я не знал, как реагировать, что говорить и в каком тоне. И лишь спросил:

— Те двое служащих… Они мертвы?

Валентин качнул головой.

— Это все, что тебя сейчас волнует? Раньше с тобой было гораздо интереснее, Марк. Я не стану наказывать тебя за похищение. Забирайте. Он отработанный материал. И вам не пригодится. Но знай, что я позволяю тебе играть, пока хочется играть мне. Возвращайся к работе.

Я постоял еще в некоторой растерянности, а после развернулся и пошел на выход.

Весь день я пребывал в какой-то прострации. Встреча с Валентином почему-то эмоционально выжала меня. Я простоял перед ним, хлопая глазами, а потом просто ушел. Никак себя не выразил. Не узнал о сыне. Ничего не сделал. Это так унизительно, что меня тошнит от себя самого.

Вечером я пришел к Питеру и рассказал эту ситуацию.

— Главное, что мы освободили Серафима, — заметил Питер. — И отделались легким испугом.

Я покачал головой:

— Ненавижу когда он такой. Потому что не понимаю, как поступать. Мы действительно в его игре, но это нужно изменить. Я должен узнать, как его уничтожить. Иначе этот кошмар будет вечным.

— Пусть играет, — добавил Питер. — А мы будем идти по плану. Только не унывай, Марк. Вижу, ты расстроен.

— Честно сказать, да, — признался я. — Но знаешь, что меня обнадеживает? Валентин ничего не сказал про взлом системы. Он говорил только о Серафиме. Я хорошо знаю своего брата. Он не понял, кто стоит за этим. Возможно, он подозревает меня, но нет доказательств, и Валентин об этом не говорит. Потому что для него это неудача, которую он не контролирует. А не иметь контроль — это для него самое страшное. Он не признается в этом. Но будет искать.

Я продолжил работать в Сером Городе, как будто ничего не случилось. Но случилось в моей душе. Я остро захотел ускорить процесс уничтожения Валентина. И теперь, когда очередной пункт плана исполнен, и Серафим с нами, я могу приступить к следующему — погрузиться в поиск человека, который знает, как увести древних из нашего мира. Мне удалось прощупать Хлою на предмет управления ее разумом, и результат меня очень вдохновил. Но чуть позже меня ждали неприятные известия.

В день положенных выходных, я уехал в нашу локацию, где собирался выяснить последние новости и рвануть домой. Встретившись с друзьями, я узнал, что Серафим находится в нашем госпитале и поспешил его повидать. Наш смелый бедный друг пребывал в том же состоянии, в котором он покинул лабораторную палату. Я постоял возле него, а потом посмотрел на Леона, Федора и Виктора.

— Мы не понимаем, что с ним, — признался Леон. — Исследования продолжаются, но результаты не радуют.

— В лабораториях вашего брата всегда были непредсказуемые опыты, — заметил Федор. — Одному ему известно, какие методы применяли на Серафиме. Очень сложно отследить путь.

— Если классическая система не поможет, — добавил Виктор, — есть вариант применить нетрадиционные методы.

Я печально оглядел бледное осунувшееся до неузнаваемости лицо Серафима и покачал головой:

— Спасибо, что стараетесь. Я бы все отдал, чтобы поставить его на ноги. Этот парень заслужил нормальную жизнь со своей семьей.

После локации я отправился домой. Меня расстроило положение Серафима. Он так много нам помогал, рисковал жизнью, вытащил меня и