Репликация - Наташа Эвс

и от беспомощного желания помочь. Я хотел чуда. Хотел сбросить тяжкий груз со своей шеи, который душил меня и тянул ко дну.

Неожиданно Мирослава недовольно выдохнула и отвернулась, в сердцах махнув рукой, отчего железный поднос возле кровати скрутился в спиральную трубу.

— Не могу, — хмуро произнесла она. — Они какие-то ненормальные. Кто их вообще намотал…

Я подошел к дочери и обнял за плечи.

— Ничего, моя хорошая, не переживай. Мы просто попробовали. Мы найдем другой способ.

После этого я стал искать тот самый другой способ. Локка сказала, что нужна потусторонняя помощь. Что может быть потусторонним? Или кто? Я ничего на Серафиме не вижу, значит, мои способности не работают. Мои инверсы тоже ничего не увидели, когда я их попросил. Мия только чувствовала тьму вокруг тела нашего друга. Порок видела лишь Мирослава, но ее сил недостаточно для тьмы такого масштаба.

Валентин постарался.

Там, где он, наступает мрак. Гаснет солнце, вянут цветы и чернеет вода. Одно его присутствие несет холод. Один взгляд лишает воли. Потому что он полон смерти.

В один из дней мне пришла мысль попросить Валентина. Да. Он сковал Серафима, и он в силах снять оковы.

Я больше не видел выхода.

Меня измучили угрызения совести и жалость к человеку, который прошел со мной тяжелый период на острове Северный Брат. Этот парень имеет доброе сердце и бесконечно любит свою Эвелин и детей. А теперь его словно нет. Его нет в наших жизнях. Он существует номинально. Только для Эвелин жизнь без него остановилась, я это четко почувствовал. Она словно исчезла вместе с Серафимом. И я не могу так все оставить. Нужно вернуть нашего богатыря.

Я обещал.

Наметив для себя встречу со своим братом, я все же ощущал волнение, которое похоже на животный страх. Валентин вселял это чувство в любого, каким бы храбрым человек не был.

Когда пришло время, я написал заявку на прием к своему всемогущему брату как положено по уставу, и спустя два дня мне пришло сообщение с одобрением и назначенным временем.

Прием по заявкам проходил в другом корпусе. Я был на месте заранее, чтобы успеть успокоиться и войти в кабинет в нормальном состоянии. Но когда пришла моя очередь, я вошел на ватных ногах.

Валентин сидел за столом по другую сторону кабинета. Было непривычно видеть его таким официальным, обычно наши разговоры проходили в неформальной обстановке, где мой брат расслабленно устраивался на диване или кресле. Сейчас же у Валентина был приемный день, когда он принимал людей по их заявкам.

— Слушаю, — ровным тоном произнес Валентин, когда я остановился перед ним.

— Мне нужна помощь, — быстро проговорил я, соображая, как лучше построить фразы, чтобы быть убедительным.

Валентин окинул меня взглядом и качнул головой:

— Неожиданно. О чем речь?

Помолчав, я добавил:

— За эту услугу готов к оплате любого вида.

— Хм… — Мой родственник прищурился, пытливо глядя на меня. — Интересно.

Я снова помолчал и решился:

— Верни Серафима в прежнее состояние.

После этого я следил за эмоциями Валентина, за малейшим изменением мимики, чтобы предугадать реакцию. Но реакции не последовало. Мой брат продолжал безэмоционально смотреть на меня, лишь только откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — ответил он. — Напиши заявление, что больше не претендуешь на сына, и завтра твой друг будет в полном порядке.

У меня внутри похолодело.

— Что?

— Готов к оплате любого вида? — повторил мои слова Валентин. — Я согласен. А ты?

— Выбери другой вариант, — напряженно произнес я. — Любой. Все, что захочешь. Я соглашусь. Я…

— Другого варианта нет, — металлически оборвал Валентин. — Цена за твою просьбу — Владислав.

В этот момент мне захотелось задушить своего брата. Без размышлений. Просто кинуться на него и сломать ему шею.

— Это мой ребенок, — почти прошептал я. — Это подло.

— Моя игра — мои правила, — спокойно ответил Валентин. — Я готов на сделку. Решение за тобой.

— Выбери другую цену, — упавшим голосом повторил я. — Неужели тебя больше ничего не интересует?

Валентин сверкнул почерневшим взглядом и, нависнув над краем стола, холодно отрезал:

— Нет.

Я оглядел своего брата, качая головой:

— Хоть раз сделай что-то без условий. Один раз в своей жизни. Для тебя же это ерунда.

— Каждый из вас для меня ерунда. Каждый из серой массы, что наполняет землю, — пустой мешок с костями. Ты едва не стал моей правой рукой, а теперь передо мной стоит очередной мешок. Будешь ли ты вести разговор с микробом на подошве своего ботинка?

— Это ты сделал людей такими, — напомнил я. — Смешал их разум, надел каждому контролирующий наручник и заставил подчиняться. А теперь их обвиняешь?

Валентин качнул головой и снова откинулся на спинку стула.

— Допустим, я всех отпущу. Знаешь, что будут делать все эти люди? Они начнут тыкаться везде и всюду в поисках очередного поводыря. И найдут. И станут ему рабами. Потому что ошейник раба всегда легче доспехов воина. Твое падение для меня лишнее доказательство. И я говорю об этом, потому что так делал. И не раз. Мой возраст позволяет проводить такие эксперименты. В вашей свободе нет логики. Она вам не нужна.

Я оглядел своего брата и понял, что мне все равно, что он обо мне подумает. Я просто помолчал и попросил снова:

— Прошу тебя, освободи одного. Убери с Серафима оковы, ты достаточно его наказал.

— Ты не в том положении, чтобы мне диктовать, — холодно ответил Валентин. — Мои условия тебе известны. Возвращайся к работе.

— Пожалуйста… — тихо попросил я.

— Марк. Не испытывай мое терпение.

В этот момент ко мне подлетели два наблюдателя и как всегда попросили следовать за ними. Но я стоял и смотрел на своего брата, на хозяина наших жизней, и хотел, чтобы он умер. Прямо сейчас. Неважно как, главное, чтобы он исчез из бытия. Навсегда.

— Остин Эванс, следуйте за мной, — повторил дрон, замигав красной полосой.

Валентин при этом надменно улыбнулся, продолжая смотреть на меня. Я видел, как его губы самодовольно растянулись, а потом внезапно ощутил огромный шквал обиды и острое желание отомстить. Меня захватило такое чувство мести, что я еле совладал с собой. Стиснув зубы, заставил себя развернуться и отправился на выход.

Я не смог. Не смог. Потому что слаб. Никчемный лидер обратников. Я ничего не решаю. Ничего…

В этот момент передо мной возникло лицо Хлои, и коварная мысль завернула меня, словно воронка в свою сердцевину. Я оторвался от сопровождения дронов и торопливо ушел по коридору, потому что меня начало трясти. Мне нужно укрытие. Срочно.

На первом этаже я увидел глухой тупик, в