Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

еще пропускали солнечные лучи, но сестры знали, что к наступлению сумерек тротуары накроет одеяло белого снега и настанет время прощаться.

Такой случай, конечно, требовал раннего закрытия, несмотря на то что магазин последние несколько недель был переполнен.

– «Лунный серп» сегодня переполнен, – пропел знакомый голос. Энн повернулась и увидела стоящую у входа Кэтрин.

– Так и есть, – мягко улыбнулась она, окидывая взглядом сцену столь теплую, что это тепло согревало лавку. – Но мы закроем двери чуть раньше привычного расписания.

– Я слышала, – кивнула Кэтрин и прошла вперед, чтобы заключить Энн в объятия, пахнущие шалфеем и вторыми шансами. Кости Кэтрин болели, а это происходило только тогда, когда осень решала уступить место зиме, и Кэтрин понимала, что это означает для сестер Куигли.

– Но у нас еще достаточно времени для чашечки чая и тарелочки коричневых сливочных мадленок, если пожелаешь, – сказала Энн. – Я полагаю, женщина, сидящая сейчас в твоем кресле, доедает последний кусочек.

– Звучит прекрасно, дорогая, – ответила Кэтрин. – Но, думаю, на этот раз мне понадобится столик.

Удивленная, Энн заглянула за плечо старой подруги и увидела Селесту и мистера Кроули, заходящих в магазин, укутанных в плотные шерстяные пальто и шарфы. И хотя они все еще выглядели слегка потрепанными, блеск надежды, которого прежде не было, сиял в их глазах.

– Конечно! – воскликнула Энн и указала на круглый деревянный стол, стоящий достаточно близко к потрескивающему огню, чтобы еще до того, как гости сделают второй глоток чая, они могли согреть ноги после принесенной ветром зимней стужи.

– И еще кое-что, – сказала Кэтрин, пока мистер Кроули и Селеста снимали слои зимней одежды. Она потянулась в карман, вынула маленький бархатный мешочек янтарного цвета и передала его Энн – звезде, только что упавшей с ночного неба.

– Что это такое? – полюбопытствовала девушка, потянув за веревочку, которая стягивала мешочек.

– Подарок на день рождения, – пояснила Кэтрин.

Перевернув его, Энн увидела, как на ее ладонь выскользнули три изящные подвески. Они были выполнены в форме бархатцев, букета золотых цветов, которые подмигнули ей, когда на них упал свет.

– По одной для каждой из вас, – сказала Кэтрин. – Напоминание о том, что вы вместе навсегда, и неважно, где вы окажетесь.

Сдерживая слезы, которые грозили пролиться из ее глаз, Энн притянула Кэтрин к себе и прошептала:

– Спасибо тебе. За все.

Вытирая глаза, Кэтрин кивнула и ответила крепким объятием, а затем подошла к столу у камина вместе с Селестой и мистером Кроули, которые, проходя мимо, тоже дружелюбно похлопали Энн по плечу.

Повернувшись к гостиной, Энн принялась искать сестер в море атласа. Она заметила Беатрикс у одного из самых маленьких столов, стоявшего поближе к огню, – та говорила с миниатюрной молодой женщиной, чье лицо было преисполнено восторга. Способность Беатрикс читать знаки истощалась с каждым днем, в то время как способности к плетению слов становились сильнее, но то, чего ей недоставало в предвидении, она восполняла как рассказчица, и внимание девушки было приковано к истории Беатрикс.

На следующий день после того, как сестры приняли благословение своей матери, вся троица вернулась вечером в семейную гостиную, где Беатрикс презентовала Вайолет и Энн копию своей книги. Как Беатрикс и надеялась, Энн и Вайолет нырнули в рукопись с головой. И вопреки ее страхам, они не высказали ни единого слова критики. Вообще-то, они едва ли произнесли хотя бы пару слов и не оторвали взгляда от текста даже на пару секунд, чтобы заново наполнить свои чашки.

Ибо, хотя они и были сестрами, у Энн и Вайолет совершенно точно не было иммунитета к магии слов Беатрикс. Не в силах остановиться, они читали весь вечер и до раннего утра, их спины приятного заныли от долгого сидения в одной позе. К тому времени, как дом открыл занавески, чтобы впустить солнечный свет, все три сестры неподвижно сидели на своих местах в семейной гостиной. Энн и Вайолет провалились в сон сразу же, как закончили последнюю строчку романа, но Беатрикс не спала, устроившись в своем уголке дивана со свежей стопкой бумаги и новой историей, зарождающейся у нее в голове. Этот момент был так напоен счастьем и принятием, что, стоило Беатрикс наконец оторваться от страницы, она поняла: это воспоминание она сохранит на будущее и к нему можно будет возвращаться, путешествуя в одиночку по незнакомым, но интригующим новым городам.

Прочитав историю Беатрикс, Энн не смогла не подумать о том, как она благодарна, что ее сестра может покинуть магазин, по крайней мере теперь. Ее романы станут успокаивающим бальзамом для многих людей, которым необходим комфорт хорошей книги, способной отвлечь их от проблем. Энн будет отчаянно по ней скучать, но Беатрикс должна сделать шаг из «Лунного серпа» и начать делиться своей магией с остальным миром. И, если судить по отзывам критиков, получивших первые копии романа, ее примут с распростертыми объятиями. Энн уже решила вырезать рецензии из ежедневных газет и вставлять в альбом, который сможет открывать всякий раз, как ей понадобится напомнить себе, почему ее сестра простилась с «Лунным серпом».

Какое-то дребезжание привлекло ее внимание к большому столу недалеко от входа на кухню, и Энн увидела Вайолет, которая отчаянно жестикулировала, указывая на группу пожилых женщин, казавшихся несколько озадаченными этим зрелищем. Устав от попыток убрать волосы назад, она подстригла выбивающиеся пряди, закрывавшие ей глаза, и сделала себе настоящую челку. Короткие, но непослушные кудряшки теперь нависали прямо над бровями и подпрыгивали вверх-вниз всякий раз, когда Вайолет двигалась, словно они были продолжением ее бурлящей энергии.

Энн также заметила Эмиля, который предложил помочь с работой по магазину в этот день, чтобы сестрам удалось закрыться вовремя. С подносом печенья с чеддером и розмарином он остановился на минутку, чтобы взглянуть на Вайолет, и широкая улыбка осветила его прекрасное лицо. Разумеется, он был привлекательным – как говорили многие их посетительницы, прикрывая рты руками в перчатках, – и, к огромному облегчению Энн, невероятно добрым.

Вайолет привела его с собой в лавку после их первого совместного выступления, и с тех пор Эмиль вписался в жизни сестер с такой же легкостью, с какой Фрэнни накануне положила изюм в тесто для хлеба. Энн, ожидавшая, что будет чувствовать себя так, будто пытается влезть в слишком маленькую туфлю, была поражена тем, как уютно им всем было друг с другом. И хотя она так и не решилась сказать об этом Вайолет, она видела в огне очертания лебедя, когда Вайолет с Эмилем протянули друг к другу руки. Ее сестре удалось найти настоящего, верного партнера, и их любовь будет длиться вечность.

– Вы в порядке, мисс Энн? – спросила Пегги, выдергивая