Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

она теперь знала, что это не дело рук Совета и даже не Судьбы. Нет, эта новая жизнь произросла из ее собственных страсти и таланта, и именно она сделала этот выбор.

– Я выразить не могу, как много это для меня значит, Дженнингс, – прошептала Беатрикс, прильнув к нему и обхватив руками его шею, заключая его в крепкие объятия.

Дженнингс от неожиданности остолбенел, но быстро обнял ее в ответ, смеясь от всей души, так что Беатрикс ощутила, как глубоко в его груди раскатывается смех.

– Это значит, что вы это сделаете? – спросил Дженнингс. – Вы напишете следующую книгу?

– Да, – кивнула Беатрикс, и ее голос прозвучал твердо и уверенно. – Полагаю, именно это я и сделаю.

– И расскажете своим сестрам? – уточнил Дженнингс, и его взгляд устремился к дверному проему, что открывался на лестницу, будто ожидал, что Энн и Вайолет появятся в любую секунду.

– Да, – повторила Беатрикс; ее тон все еще был спокойным. – Я расскажу им все.

– Что ж, тогда не буду вам мешать, – произнес Дженнингс, поднимаясь с пола и отряхивая свое пальто. – В любом случае я и без того задержался дольше, чем вы, вероятно, хотели.

– Мне всегда приятна ваша компания, Дженнингс, – сказала Беатрикс, провожая его до двери.

– Спасибо, мисс Куигли, – ответил он, и легкий румянец расплылся по его носу и щекам. – Возможно, теперь, когда мы будем чаще видеться, вы могли бы называть меня Джоном. Мистер Стюарт расскажет вам все подробности на следующей неделе, но он хочет, чтобы я ассистировал вам в туре.

– Очень рада это слышать, – улыбнулась Беатрикс. – Спокойной ночи, Джон.

Может, то была уловка ветерка, но после того как Беатрикс закрыла дверь, она услышала едва уловимый звук – кто-то шел по улице и напевал себе под нос.

Ей пришлось бы задержаться на пороге, чтобы в этом убедиться, но не успела Беатрикс прильнуть к двери ухом, как шум, раздавшийся рядом с бархатным креслом на другом конце комнаты, привлек ее внимание.

Взглянув туда, Беатрикс увидела, что дневник ее матери дрожит на столике подле кресла, подзывая ее к себе.

– Что там такое? – пробормотала Беатрикс, подходя к дневнику, и заметила, что на странице стали четко проступать слова.

И когда она их разобрала, глаза ее широко распахнулись, и она опустилась в кресло в полном недоумении, неспособная отвести взгляд от страницы, пока не перечитала написанное три раза подряд.

Глава тридцать седьмая

Черная кошка

Предвещает удачу

Когда Энн добралась до двери Кэтрин, она вся дрожала и промокла до нитки. Как только она вылетела за порог «Лунного серпа», воспоминание о теплой квартирке подруги, переполненной сушеными травами и цветами, всплыло в ее сознании, и у нее ушло немного времени, чтобы решить, что именно туда ей и нужно пойти.

Хотя ей удалось поймать один из последних ночных трамвайчиков, дорога от остановки оказалась беспощадной: ледяной дождь – визитная карточка местной зимы – колотил по капюшону ее мантии, и ей стало казаться, что он пытается прибить ее к тротуару.

Она смогла добраться до здания и подняться на шесть пролетов по лестнице, на самый верх, но стоило ей постучаться в дверь и привалиться к дверному косяку, как Энн почувствовала, что вот-вот рухнет наземь.

– Кэтрин? – крикнула она в дверную щель, надеясь, что подруга не вышла, чтобы помочь кому-нибудь из своих клиентов. – Это Энн.

Сначала никто не ответил, и Энн уже приготовилась к еще одной изнурительной дороге, на этот раз обратно в «Лунный серп», но, когда она уже собиралась сделать шаг от порога к лестничной клетке, нежный незнакомый голос раздался с обратной стороны двери.

– Энн Куигли? – спросил голос.

– Да, – ответила Энн, поразившись тому, что дома у Кэтрин был кто-то другой.

Замок со щелчком открылся, и в дверном проеме возникла женщина. Она была примерно одного возраста с Кэтрин, но в ее лице было нечто, неподвластное времени, что заставило Энн пересмотреть свое первое впечатление. Хотя кожа вокруг завораживающих глаз была гладкой, в ее темных волосах уже проглядывали идеальные седые пряди, и она выглядела измученной, словно из нее высосали всю жизнь, оставив пустую оболочку, нуждающуюся в заботе.

– Извините, – проговорила Энн, стоя у двери. С нее капало. – Мне необходимо поговорить с Кэтрин, но, как я вижу, ее здесь нет.

– Она вышла, – пояснила женщина и оглядела Энн с головы до пят. – По делу, как я полагаю.

– Что ж, значит, я вернусь попозже, – вздохнула Энн, но ее слова исказил стук ее зубов.

– Почему бы тебе не зайти внутрь? – предложила женщина, открывая дверь пошире. – Снаружи холодно.

Энн была не в настроении говорить хоть с незнакомым человеком, но мысль о том, что ей придется снова выйти на промозглые чикагские улицы, была просто невыносима. Так что она кивнула и прошла в комнату, оставляя за собой мокрую дорожку.

– Пожалуйста, присаживайтесь. – Женщина указала на одно из деревянных кресел-качалок у небольшого, но исправно работающего камина. Квартирка Кэтрин была не очень просторной, особенно учитывая, что в каждом уголке и щели были запрятаны инструменты ее ремесла, но никто бы не назвал ее негостеприимной.

Энн повиновалась и опустилась в кресло, вытянув окоченевшие пальцы к огню настолько, насколько осмелилась. Несколько мгновений спустя женщина вернулась с двумя кружками дымящегося чая.

– Спасибо, – кивнула Энн, принимая одну из кружек и жадно обхватывая ее руками.

– Мне не трудно, – ответила женщина, садясь обратно в свое кресло-качалку и позволив уютной тишине окутать комнату.

Только опустошив свою кружку наполовину, Энн поняла, что загадочная хозяйка знает ее имя.

– Боюсь, я как следует не представилась, – наконец произнесла Энн, поворачиваясь к женщине.

– Но в этом нет необходимости, – отозвалась та. – Я уже знаю, кто ты.

– Но я не могу сказать того же, – заметила Энн.

Впрочем, как только слова слетели с ее губ и она посмотрела женщине прямо в глаза, Энн тут же мысленно вернулась к своему видению о летнем заседании Совета. Она вспомнила темные круги под глазами Эстер и то, как смягчились суровые черты лица Натаниэля, когда они обсуждали Провидицу. И все встало на свои места.

– Селеста, – выдохнула Энн, шокированная тем, что женщина, отказавшаяся от своих сил, чтобы поведать секрет Клары Куигли, теперь сидит от нее на расстоянии вытянутой руки. И Энн может спросить ее обо всем, о чем хочет.

Но на сердце Энн все еще было тяжело от ответов, которые она уже успела получить, так что она откинулась обратно на спинку кресла, не зная, как продолжить.

– А ты так