Театр стекла и теней - Энн Корлетт

Ливи пожала плечами:

– Подумаю об этом, когда до этого дойдет. Сомневаюсь, что Конрад в ближайшее время отдаст бразды правления.

Джульетта уставилась на нее:

– Ты, вообще, знаешь, что происходит? Итан пытается его свалить. Есть еще одна девушка – Эсме, – и сегодня вечером она умрет. Упадет, как упала моя мать.

Секунду Ливи смотрела на Джульетту, а потом ее лицо замкнулось.

– Лучше она, чем ты.

– Не лучше. – Джульетта повысила голос. – Мы должны ей помочь.

– Нет, – жестко ответила Ливи. – Ты должна уйти, а я должна вернуться на площадку. Твоя подруга…

– Она мне не подруга. Но это не важно. Нельзя, чтобы она умерла.

– И что именно ты можешь сделать? – спросила Ливи. – Не глупи, идиотка. Я даю тебе шанс, и другого не будет.

– Я должна ее найти. – И Джульетта попыталась в последний раз: – Помоги мне. Прошу тебя.

Но Ливи уже пятилась прочь.

– Идиотка, – повторила она, развернулась, промчалась по коридору и исчезла за углом.

Глава 35

Искушение тоже убежать было очень сильно, и Джульетта боялась, что от стараний ему не поддаться в ней вот-вот что-то надломится, однако яростно отпихнула мысли о побеге и ринулась вперед, туда, где все громче и ближе играла музыка Шоу.

Она пробежала короткий коридор, взлетела по лестнице, перешагивая через ступени, и очутилась на крошечной площадке с единственной дверью. Завязала ленты маски, закуталась в накидку, сунула ключ в замок. Она даже не пыталась успокоиться. Это было бессмысленно. Страх забрался под кожу, смешался с кровью в венах, растворился в легких, в каждом вдохе и выдохе.

За дверью никого не было – только зеркало прислонялось к стене напротив и мертвые розы валялись на полу. Лепестки зашуршали под ногами, и Джульетта вышла из комнаты в длинный коридор. В конце была еще одна лестница, и, взбежав по ней, она выскочила на краю мертвого леса.

Облегчение окатило ее при виде посетителей в черных масках, петляющих по тропинкам там, где обычно было тихо и безлюдно. Шоу устремилось к кульминации – все ее ждали и пришли посмотреть. Можно закутаться в толпу, точно в плащ, – пускай людской поток пронесет ее через весь театр, а затем на улицы и прочь из Округа. Ливи ушла играть в Шоу, а значит, Эсме на локации не будет. Во всяком случае, пока не будет. Джульетта не знала, как именно срежиссирован смертоносный финал, но рано или поздно Эсме должна появиться на платформе над бальным залом.

И что ты будешь делать? Вопрос пришел оттуда, где раньше обитала Оливия, но был задан голосом Ливи. Идиотка. В комнатах народу было битком, и через театр Джульетта продвигалась черепашьим шагом. В мыслях было одно – надо попасть на верхние уровни, – и она не сразу поняла, что с музыкой что-то случилось. Она как будто расщепилась, распалась на две отдельные нити одной мелодии, точно расплелись две петли. Это сбивало с толку, и Джульетте казалось, будто расщепляется и она. Появилась знакомая артистка. В памяти мелькнуло имя: Певица Праха. Джульетта вжалась в стену, когда женщина мчалась мимо, а за ней следом спешила толпа. Едва путь расчистился, Джульетта снова двинулась вперед и по винтовой лестнице взобралась на галерею над комнатой с мозаичными полами. Оттуда глянула вниз и сбилась с шага: артист – Капетинг – стоял на коленях, умоляюще простирая руки, запрокинув лицо к балкону, откуда на него смотрела Певица Праха.

У Джульетты опять голова пошла кругом. Конечно, нельзя сказать, что она изучила устройство театра вдоль и поперек, но она не понимала, как Певица Праха смогла так быстро подняться на балкон. Она тряхнула головой, взбежала по лестнице, миновала коридор и вступила в дальнюю комнату, где танцевала с Арленом. Там она заметила островок света в обычно темном углу. Прожектор освещал картину в тяжелой раме – на картине девушка с серебристо-белыми волосами стояла на коленях, скрестив руки перед собой, как в финале танца.

Следующая комната, как правило, пустовала, но сейчас вдоль стен стояли посетители в масках, наблюдая танец призраков в центре. Проекции были туманные и дрейфовали в пыльных лучах света, равнодушные к зрителям и друг к другу.

Они наши призраки.

Нет. Джульетта опять затрясла головой. Зачем бы Дейнсу предъявлять всем тени пропавших девушек? Сосредоточься.

Но двоящаяся музыка мешала. Джульетта постаралась выделить одну из двух нитей, уцепилась за знакомую фразу, по ней нащупала сцену в петле. Сейчас Ливи должна идти в реквизиторскую. В какой-то момент ее место займет Эсме, и Джульетте лучше быть поблизости, когда это случится.

Впереди была студия художника, а за ней переход в реквизиторскую. Перешагнув порог студии, Джульетта застыла в ошеломлении. На помосте у дальней стены танцевала Девушка в Серебряных Туфлях, но Джульетта слышала мелодию, которая сообщала, что Ливи прошла по петле дальше – и она никогда не танцевала в этой комнате.

Всплыло воспоминание – Итан зачеркивает карандашную линию на эскизе театра. Старая петля. Он сделал вид, что забыл.

Он не забыл. Он проговорился, нарисовал полную петлю, настоящую петлю настоящей Девушки в Серебряных Туфлях. Будь сегодня обычное представление, он был бы здесь с Ливи. А теперь он уже на платформе? Как произойдет подмена? И почему Ливи здесь, когда…

Вспыхнула догадка.

Две Певицы Праха.

Две музыкальные ветки.

Две рыжие девушки в серебряных туфлях.

На локации они обе, Ливи и Эсме, связанные общей ролью, общим ликом, но разделенные всем, чем ночные двойники никогда не станут. И не только Эсме. Другие тоже на локациях, по пятам преследуют свою пару. Невозможно, чтобы это задумал Режиссер. Ночные двойники – мрачнейшая тайна Округа. Это что, план Итана? Но чего он добивается?

Соберись.

Не имеет значения, Дейнс или Итан стоит за этим расколом. Имеет значение только финал, и Джульетта знала, каким он будет.

Обогнув толпу, она выскользнула из комнаты и протолкалась к реквизиторской. Люди стояли слишком плотно, протиснуться поближе к танцовщице ей не удавалось, но она вытянула шею, и тут толпа сдвинулась, ненадолго открыв ее глазам девушку в луче света.

Улыбка Эсме сияла, каждый жест полнился триумфом. В этот миг у нее было все, чего она хотела. Какая огромная толпа – и все отпихивают друг друга, стремятся к ней, жаждут ее.