Театр стекла и теней - Энн Корлетт

class="p1">– Эсме, – подтвердил он. – Надеюсь, никто, кроме нее, не знает, как ты привлекла мое внимание. Будет утомительно, если между портретами потечет бесконечный поток подающих надежды танцовщиц. Она не такая податливая, как ты, но скоро это будет не важно.

– Зачем… – Голос ее сорвался. – Зачем ломать комедию? Зачем притворяться, что любишь меня?

– Есть ли лучший способ обеспечить твое полное и ослепительное сотрудничество? – Лицо у него стало задумчивое. – Но мало того. Ты танцевала перед публикой. Ты знаешь, какая это власть – притягивать их, привязывать. На локации тебе досталась только частичка этой власти. Со временем так можно разорвать человека на части, кусок за куском. Большинство людей не умеют даже вообразить этого наслаждения. – Глаза его были как кремни. – И самое грандиозное в том, что глубоко в душе почти все они только и мечтают, чтобы ты с ними так поступила.

– Неправда. – Джульетту трясло, и казалось, дрожь не отпустит никогда. – Как ты мог подумать, что я этого хочу?

Он повел головой:

– Люди приходят в Округ, желая самого разного. Едва ты понимаешь, чего они желают, они твои с потрохами. Когда ты пришла, у тебя все было на лбу написано. Тебя так истерзало все, чего у тебя никогда не было, что иногда мне хотелось найти Стивена и заставить его поплатиться за все твои обиды.

Смех вырвался из Джульетты помимо ее воли:

– И я должна поверить? Что я была тебе хоть чуть-чуть дорога?

Он опять слегка пожал плечами:

– Я же говорю – любовь к тебе не была совсем неправдой. – Он помедлил. – Или, может, меня тянуло не к тебе. Может, меня привлекал человек, которым я должен быть, чтобы любить тебя. – Что-то извращенное и непроницаемое изогнуло уголок его рта. – Иногда я думаю об этом. О людях, которыми мог бы стать, если бы родился не здесь. У всех есть свои «я мог бы быть». Штука в том, чтобы держать их в тени, где им и место, а этому ты так и не научилась. – Улыбка поблекла, он склонился ближе. – Между прочим, я могу сделать так, чтобы ты снова этого захотела. Отчасти ты еще хочешь.

Его взгляд как будто проникал ей в душу, пробирался сквозь руины ее надежд, один за другим рассматривал острые обломки сожалений, потускневшие, сломанные мечты.

– Даже после всего, что я рассказал, ты отчасти хочешь увидеть, как меняется мое лицо, услышать, как я говорю, что ты особенная, особеннее всех ужас каких особенных девушек, которых я трогал, и целовал, и раздевал, и трахал… – (Джульетта вздрогнула. Грубость была как сломанная кость, прорвавшая кожу.) —…а они старательно улыбались и делали вид, что это их выбор, что они сами этого хотели. – Тепло его дыхания коснулось ее щеки, а когда она отвернулась, он провел губами по изгибу ее шеи. – Я могу, – промурлыкал он. – Могу тебе внушить, что это все ошибка, или что твоя любовь спасла меня, или что мои слова сейчас – всего лишь элемент плана, а на самом деле я хочу спасти тебя, спасти их всех.

В этот миг Джульетта постигла, как тонка граница между надеждой и верой. Возможность – а вдруг? – открылась лишь на кратчайший миг, но дыхание перехватило.

Он это почувствовал и поднял голову:

– Вот видишь? И ты спрашиваешь, зачем я это делаю? Потому что могу. – Он встал. – И поэтому я буду таким Режиссером, какого Округ не видел уже очень давно. Все то же, но другой масштаб. Зрители, полиция, люди, которые читают о нас в газетах, – у всех свои истории об Округе. Если правильно их переплести, получится то, чего никто никогда не забудет.

– Тебе вообще ничто не дорого, да? – Джульетта смотрела на него с ненавистью.

– Мне много чего дорого. – В его лице читалось нечто похожее на сожаление, но холоднее и отрешеннее. – Однако людям дорого лишь то, что им ближе. Мне ближе Округ и его наследие – это роднит нас с Режиссером. У нас просто несколько разные представления о том, каким это наследие должно быть.

– Округ построен на крови, – сказала Джульетта.

– Это правда, – сказал Итан. – Но не в мелодраматическом смысле. Округ – Шоу – создан из крови, костей и памяти всех, кто здесь жил. Включая ночных двойников. Это наша история, наше предназначение – нам это нужно, чтобы выжить.

– Шоу должно продолжаться, – глухо произнесла Джульетта.

Итан кивнул, и тени пробежали по его лицу.

– Ты тоже в него вписана. И всегда была, еще прежде, чем поняла, что это значит. И так оно и останется, даже когда тебя здесь уже не будет.

Что-то внутри Джульетты сломалось, обвалилось, и первый всхлип снесло потоком рыданий. Надо перестать. Пока он здесь, еще можно его переубедить. Если найти верные слова, верный взгляд, все еще можно исправить. Но между всхлипами ей удалось выдавить только «пожалуйста».

Итан смотрел, как она плакала. Когда бессилие и отчаяние уняли ее всхлипы до спорадических судорог, он еле заметно покачал головой:

– Прости. Все это жестоко. С другими было не так. Они до самого конца делали то, что любили. С тобой могло бы получиться так же. – Он помолчал, поразмыслил. – Или нет. Ты не такая, как все, Джульетта. Ты особенная. – И он опять улыбнулся. – Вот история, которой ты хотела. Пускай с другим финалом, но это уже кое-что, да?

Он легонько возложил руку ей на голову, точно священник, дарующий благословение. От его прикосновения ей захотелось содрать с себя кожу, но она умудрилась взять его за руку, притянуть его ладонь к щеке.

– Итан, прошу тебя.

Он осторожно высвободил руку и отступил.

– Прощай, Джульетта, – сказал он и пошел к двери.

Детективу-инспектору Джеймсу Гринленду, отдел тяжких преступлений

Я прочитал рапорт, который Вы мне прислали. Вы провели всесторонний и чрезвычайно скрупулезный анализ, как и надлежит полицейскому с Вашим опытом и репутацией. Тем не менее свое расследование Вы проводили самовольно, и я не могу позволить Вам продолжать разрабатывать эти несанкционированные оперативные версии.

Вам надлежит доставить ко мне все Ваши материалы, улики, на которых основан Ваш рапорт, а также все копии самого рапорта и воздержаться от любых дальнейших расследований подобного рода. В сложившихся обстоятельствах я полагаю неуместным оставлять за Вами руководство расследованием убийства Шарлотты Бродёр, поэтому я попросил детектива-инспектора Лэнгтона взять это дело на себя.

На этом считаю вопрос закрытым.

Старший детектив-инспектор Мэттью Лонгуэлл, руководитель отдела тяжких преступлений