Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

— Так и есть, — кивнул я. — Как вернемся домой, атаман Строев казачий круг обещал собрать, чтобы всем обществом решение принять окончательное. Из полка согласие уже получено.

Савельев кивнул.

— Добре, — постучал пальцем по письму. — Еще Строев просит помочь Александру, — он снова взглянул на Аслана. — Нужна бумага от меня, что семья Каратаевых родича признала, если оно так, конечно. На кругу станичном это ему помочь должно.

Он вопросительно посмотрел на Ивана. Тот улыбнулся во весь рот:

— Наш он, атаман! И баба Поля сразу поняла, и я чувствую — есть в нем кровь Каратаевская. Теперича у нас в Волынской родич будет. И с матушкой мы поговорили, и решили что род Сомовых, который нынче пресекается на Александре, продолжиться должен, потому Иван Дмитриевич, ты уж напиши документы нужные в Волынскую.

— Сделаем, — улыбнулся Савельев. — И еще отметим, как Александр с Григорием отличились при поимке конокрадов. А сам еще к Поллинарии Георгиевне зайду нынче, вопрос с тем чтобы Александр Муратов стал Сомовым больно уж серьезен;

Он поднял глаза на нас, затем перевел взгляд на урядника Штолина.

— От себя благодарность хочу выразить, — продолжил он. — Харитон Сидорович мне сказывал, что ежели бы не вы, разъезд тогда мимо проехал, а супостаты дальше бы свое черное дело творили. Две седмицы эти конокрады по округе шастали, в общей сложности двадцать четыре коня увели. Часть уж к горцам переправили, конечно. Но главное, что теперь их укоротили.

Штолин кивнул, подтверждая слова.

— В Моздоке нынче связного брать должны, — добавил атаман. — Что между барышниками крутился, конокрадам наводки давал да с горцами связь держал. Глядишь, по уму все выйдет, Сеню Кобылу разговорят, чего нового вызнают.

* * *

Первого апреля 1861 года поутру мы покинули станицу Наурскую, прогостив в ней в общей сложности три дня.

За это время родственные связи между Асланом и Каратаевыми сильно окрепли. Баба Поля ворчала на него так, будто с пеленок растила, не делая разницы между ним и прочими внуками. То за ворот дернет, чтобы спину держал прямо, то по лбу легонько щелкнет за какую-нибудь мелочь. А то посадит рядом и начинает рассказывать о своей Аннушке в юности.

Все было с такой теплотой, что Аслан прямо млел от этого внимания.

К имени «Сашка» от родных да соседей он уже привык. Мы всей гурьбой сходили в церковь; нам провели экскурсию по станице, показали достопримечательности. С Егором поднялись на Андреевский курган, посмотрели на тот самый камень и на вид Наурской, что открывался с вершины.

Если Шаббас-Гирей действительно ставил здесь свою ставку больше века назад, то место он выбрал с умом.

С Егором мы за эти дни и вовсе успели сдружиться, можно сказать. Он годами чуть младше Аслана и постоянно рассказывал брату, как после свадьбы жить собирается, где курень ставить.

Вчера Харитон Сидорыч позвал нас с Каратаевыми в свою баню. Она оказалась вполне добротной — не такая, как в Волынской, но и пара давала достаточно. Мы с Асланом так отпарили наурцев, что те долго дивились, как ловко джигит вениками орудует, будто в парилке родился. Штолин поначалу еще храбрился, но потом лишь бурчал: «Черти вы… волынские».

Атаман Савельев, как и обещал, передал письмо, запечатанное для Гаврилы Трофимыча, где сообщил, что семейство Каратаевых из Наурской Александра Муратова родичем признало и добавил также про наше участие в деле с конокрадами. Да и к тому же фамилию Сомов теперь он носить в праве, и продолжить древний род казачий.

Но, как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. В Волынской у нас дел по горло. Да и Каратаевых надолго отвлекать от хозяйства нельзя: посевная на носу, день год кормит.

На прощание баба Поля вынесла небольшой красивый узелок, перевязанный лентой, и протянула его Аслану.

— Это не тебе, Саша, а твоей будущей жинке, — сказала она.

Там оказался вышитый рушник и фигурная свеча из ее коллекции.

Нас снабдили готовой едой на пару дней пути. Все семейство Каратаевых провожало нас на рассвете уже как родичей.

— С Богом! Ангела хранителя в дорогу! — перекрестила нас баба Поля.

Мы двинулись на Моздок вдоль Терека. Утром от реки тянуло прохладой, но день обещал быть теплым. Хан привычно обследовал окрестности, время от времени садился мне на луку седла, требуя угощения.

К одиннадцати солнце уже припекало почти по-летнему. Дорога за последние дни подсохла, степь радовала оживающим разнотравьем. Вездесущей пыли, что появится через месяц, пока слава Богу не было.

Мы ехали, почти не переговариваясь: у каждого было о чем подумать. И тут от Хана пришел тревожный сигнал. Он был на пределе дальности, но образ тревоги передал четко. Я, не останавливая Звездочку, прильнул к ее шее.

Меня аж передернуло от того, что я увидел с высоты птичьего полета через пару мгновений.

Глава 20

Дежневы

Я смотрел с высоты птичьего полета на непотребство, творящееся внизу. Верстах в трех от тракта, в сторону степи, врезался глубокий овраг. На дне его стояла обычная крестьянская телега — и именно возле нее разыгрывалась трагедия.

Первым разглядел казака. Тот лежал, неестественно выгнувшись, лицом в землю, без признаков жизни. У небольшого костерка — двое подростков. Руки и ноги у них были крепко стянуты, да еще и друг к другу привязаны, а во рот, похоже, набиты какие-то тряпки.

Парни дергались, пытаясь освободиться, но бесполезно. Один из пятерки горцев подошел, и от души пнул ближайшего мальчишку в живот — тот сразу сжался, и попытки вырваться утихли на какое-то время.

Остальные, совсем молодые джигиты, еще без бород, обступили девушку. Та, пятясь уходила от них, перебирая ногами по земле. На вид лет шестнадцать-семнадцать. Простое платье кое-где уже было разодрано. Двое ублюдков схватили ее за руки и потянули в сторону, третий сорвал платок с головы, четвертый принялся драть остатки платья. На лицах у всех — ухмылки и тот самый животный азарт, который я слишком хорошо чую.

Это был не просто грабеж на тракте. Это было насилие в чистом виде.

И тут из-за телеги в сторону горцев метнулась женщина. Раньше я ее не заметил, видно, сумела вывернуться так, что освободила одну руку. Ею она подхватила топор, лежавший возле колеса.

Рванулась без раздумий и вогнала его в спину одному