Казачонок 1861. Том 5 - Петр Алмазный

меня, то на Аслана. Егора тоже гоняли в хвост и в гриву несмотря на то, что он, по сути, только из похода вернулся: то самоваром займись, то дров принеси, то воды.

Я отошел к окну, чтобы не мешать, и вдруг заметил рядом с красным углом ту самую полочку, про которую Егор в Моздоке рассказывал. На ней выставлены разные свечи. И все с какой-то изюминкой: тонкие, толстые, фигурные даже. Видно, в специальных формах лили.

Это, наверное, и есть одно из увлечений бабушки Аслана. Поллинария Георгиевна поймала мой взгляд и хмыкнула.

— Интересно? — спросила. — Это я собираю, много лет уж. Да редко какие дивные попадаются, — улыбнулась бабушка Поля.

Иван вдруг похлопал племянника по плечу.

— Ну, племянничек, — сказал он, — раз уж ты нашелся… расскажи-ка про сестрицу мою. Как жила она в ауле вашем, что любила?

Аслан на секунду замолчал, а потом начал. Они с дядькой Иваном рядом на лавку уселись, и тот нашего джигита слушал с большим интересом. Аслан, видно, почувствовав теплое отношение да, по большому счету, прямо сейчас обретя настоящую родню, рассказывал подробно, в мелочах, про их жизнь в ауле, про отношения матушки и отца. Многое из этого я уже от него слышал, но и нового хватало.

В дверь постучали.

Егор метнулся открывать. Вошла соседка — крепкая казачка средних лет, с корзиной в натруженных руках.

— Баб Поля! — заголосила она еще с порога. — У вас правда, что ль… Аннушкин сын сыскался⁈

— Правда, Аксинья, — так же громко ответила Поллинария Георгиевна. — Не ори, как на базаре.

Соседка перекрестилась, прижала ладонь к груди и шагнула к столу.

— Господь милостив… — выдохнула она, глядя на Аслана. — Прямо глаза… Анны!

Аслан приподнялся.

— Доброго здравия!

— Здрав будь и ты, сынок… — Аксинья прослезилась и тут же засмеялась сквозь слезы. — Я ж помню ее, как вчера. Косы — до пояса, бегали мы с нею вместе, как ошалелые, по станице. Ой…

Она спохватилась, подняла корзину.

— Вот, — быстро сказала. — Постные пироги сегодня пекла. Тут и с капустой, и с грибами. Я как услыхала, то сразу к вам.

Поллинария Георгиевна кивнула и улыбнулась, выкладывая пироги соседки на стол.

Потом началось настоящее паломничество. Кто-то заглядывал просто о здоровье справиться да поздороваться, кто-то — на сыскавшегося родственника поглядеть. Некоторые сразу за стол усаживались. Старая часть станицы жила плотно, можно сказать плечом к плечу. Тут любая новость разносилась быстрее ветра.

Марья Тихоновна ворчала, но улыбалась при этом. Вроде как пост, а стол получился хоть куда. Мы уже сидели, вечеряли, перемежая еду разговорами, как Аслан опомнился.

— Погодите, — сказал он, глянув на Ивана. — Мы же с Гришей не с пустыми руками приехали, гостинцев привезли.

Я, ожидая такого момента, еще раньше занес наши переметные сумы в горницу. В них и лежали подарки для Каратаевых, которые мы с Асланом не раз обсуждали в пути. Он посмотрел на меня, а я перевел взгляд в угол, где сумы и стояли.

Первым делом он подошел к Поллинарии Георгиевне.

Достал теплый, простой, но красивый платок и рядом, а еще три толстых свечи. Фигурных не нашлось на базаре, зато эти были белые, словно молоко.

Старушка ахнула, как девчонка, и перевела взгляд на свою полочку.

— Свечи… — прошептала она. — Господи… да где ж ты белые такие нашел-то?

Я невольно улыбнулся.

— Это… для вас, баба Поля, — Аслан кивнул на полочку, подошел, чмокнул ее в щеку и накинул платок на плечи.

Поллинария Георгиевна закуталась в обновку и улыбнулась, держа в руках свое сокровище.

— Спаси Христос, Саша! — сказала она и перекрестила нас обоих — и меня, и Аслана.

Ивану протянул кисет хорошего табаку и нож с интересной наборной рукоятью — острый рабочий инструмент, да еще и ножны удобные к нему. Это я из своих трофеев для подарков отобрал.

Иван взял, покрутил в руках, хмыкнул.

— Добре. Благодарствую, племяш, уважил! — похлопал он Аслана по плечу.

Марье Тихоновне достались иглы в коробочке и отрез ткани — самое то на рубахи или на летний сарафан. Казачка с трепетом приняла подарок, особенно обрадовавшись новым иголкам.

Дуняше достались алая лента и гребешок. Та вспыхнула, и без того румяные щеки еще сильнее залились, она опустила взгляд, бережно сложив ленточку.

Илье Аслан вручил свистульку и небольшой складной нож. Почти сразу раздался такой свист, что бабушка подскочила, хватаясь за сердце и выговаривая сорванцу.

— Илья! — рявкнула Марья Тихоновна. — Охолони!

— Да я тихо, матушка! — возмутился он с улыбкой до ушей.

Особенно нож ему люб оказался. Он сразу принялся его изучать, похоже, на этот вечер был для разговоров потерян.

Егору Аслан сунул добротный ремень.

— Держи, братка, — улыбнулся он ему.

Стол тем временем вышел на загляденье.

Постные щи, каша, квашеная капуста, соленые огурцы, грибочки, пироги, соленая рыба, видать, в Тереке выловленная.

Налили крепкого чаю из самовара. Кто подсластить любил, брал колотый сахар в прикуску. Я по старой привычке бросал кусочки прямо в кружку да размешивал.

— Пейте, — улыбнулась бабушка Поля. — Егорка еще самовар поставит, коли нужно.

Соседка Аксинья сидела с краю, все поглядывала на Аслана и качала головой.

— Не верится… — шептала она. — Двадцать с лишним лет…

Иван, слегка раскрасневшийся, поднял кружку.

— Ну, гости дорогие, — сказал он. — Хоть и не вино у нас, а коли в пост невместно, то и чай в радость. Давайте за нашего Александра, вот так вот появившегося! Ты, племянничек, помни теперича, что в Наурской у тебя родня, да надолго не пропадай. А как женишься, то жинку свою к нам привози, показать, — подмигнул он Аслану.

— И завтра вас с Григорием к атаману нашему просили явиться. Так что вместе пойдем. Благодарность вам за поимку конокрадов да нахождение коней объявлять станет. Штолин все как есть выложил — что без вас они бы ничего и не нашли.

Мы с Асланом переглянулись и коротко кивнули.

За столом потянули казачьи песни. Некоторые я уже слыхал в Волынской, другие были новыми.

Люди, что сейчас сидели за столом, наворачивая пироги с чаем, были простыми. У них не было стремления к несметным богатствам, к чинам недосягаемым, к попыткам перекроить политику.

Передо мной сейчас сидели люди, про которых можно сказать,