Сын лекаря - Матвей Курилкин

– Иштрилл, перестань целиться непонятно куда, – велел я девушке, которая уже сжимала лук с наложенной на тетиву стрелой. – Полагаю, нас пока не хотят убивать, иначе как минимум один из нас был бы уже мертв. Но мне кажется, стрелок не один, так что в любом случае лучше не сопротивляться.

– Ты прав, странный эльф, – неожиданно донеслось из-за камней. Говорили на эльфийском, но со странным акцентом. – Если ты так умен, то почему сам сжимаешь арбалет?

Я мысленно выругался. Вот ведь незадача, Совершенно машинально схватил полюбившийся арбалет. Стыд какой. Я убрал руку от оружия, оставляя его висеть на поясе.

– Машинально схватил, – пояснил я для неизвестного собеседника. – И я не эльф, разве не видно?

– Вообще заметно. Но она – точно первородная.

– Ну, тут не поспоришь. А это плохо? И потом, уважаемый, ты не мог бы выйти? Как-то неудобно вот так перекрикиваться.

Послышался смешок, после чего в некотором отдалении появился высокий широкоплечий разумный. С такого расстояния я не мог разглядеть деталей его внешности, но, в общем, он выглядел куда больше похожим на человека, чем на эльфа. Те все больше стройные, даже худосочные, в то время как мой собеседник был широк в кости и массивен.

– Если что, незнакомец, я тут не один. Вы на прицеле, так что не нужно других «машинальных» действий. По поводу другого твоего вопроса ничего не скажу. Я эльфом не являюсь, так что не могу сказать, хорошо это или плохо. Но, по правде сказать, первородных я не люблю. У нас принято считать, что они – воплощение зла. – дружелюбно пояснил он, подходя поближе.

– Ну, я их тоже недолюбливаю, – признался я. – Но именно оли Лэтеар, – я кивком указал на девушку, – моя хорошая подруга, и вообще во всех отношениях достойная личность. К тому же ей не раз доводилось спасать мне жизнь. Так что я сразу должен сказать, что если вы собираетесь расправиться с конкретно этим «воплощением зла», то меня тоже придется убить.

– Будь уверен, нас это не остановит, – хмыкнул орк. – Но у нас не принято сразу убивать пришельцев, так что пока вам ничего не грозит. Если глупостей делать не будете.

– Очень меня настораживает слово «сразу», – доверительно поделился своими мыслями с собеседником я. – Нельзя ли более четко определить временные рамки, после которых нам стоит ждать неприятностей?

Орк расхохотался.

– Ты мне нравишься, пришелец. Обещаю, что заранее предупрежу, если возникнут проблемы. Пока же придется тебе с твоей подругой побыть у нас в гостях. Не каждый день мы встречаем гостей, идущих со стороны древних могил, так что я даже и не знаю, что с вами делать. Пусть вождь со старейшинами решает.

– А если я скажу, что мы просто случайно ошиблись направлением, и вовсе не собирались гостить у вашего вождя и старейшин? И пообещаю, что мы сейчас развернемся и покинем территорию, которую вы считаете своей?

– Ничего не выйдет, незнакомец. Хотели вы того или нет, но вы уже на нашей территории. И покинуть ее сможете, только если мои командиры отдадут мне приказ вас пропустить. А они наверняка сначала захотят пообщаться с вами лично. Особенно это относится к твоей молчаливой спутнице. Уж прости, неизвестная девица, первородных у нас не любят. Вами до сих пор детей пугают.

– Вами тоже пугают наших детей, – холодно ответила Иштрилл.

– Ну тогда ты отлично понимаешь, что отпустить я вас не могу. Уверен, твои сородичи поступили бы так же, окажись я в вашем лесу.

Кажется, оли Лэтеар смутилась. Она прекрасно знала, что попади кто-нибудь неизвестный в лес, с ним даже разговаривать бы не стали. Сначала утыкали бы стрелами, и только потом, может быть, стали бы разбираться.

Не дождавшись от нас новых комментариев, орк продолжил раздавать указания:

– Если вы положите свое оружие на землю и отойдете от него на несколько шагов, нам будет значительно проще общаться. Если не положите, нам придется, держа вас под прицелом, подойти и разоружить вас самостоятельно. Выбирайте.

Иштрилл вопросительно глянула на меня. Я пожал плечами и снял с пояса оба арбалета, вынул из сапог и из-за пояса кинжалы. Иштрилл последовала моему примеру, правда, у нее был только лук, кинжал и уруми. Орк подошел, с уважением окинул взглядом наше оружие.

– Вы, похоже, весь город насквозь прошли? На окраинах старого оружия нет. Саламандр встречали?

– Это такие восьминогие ящерицы?

– Значит, встречали. А как смогли дышать отравленным воздухом?

– Мокрые повязки с углем.

– Разумно. Но опасно. Ладно, не будем здесь задерживаться. Вопросов к вам много, и свое любопытство я еще удовлетворю. Не отставайте.

Орк повернулся к нам спиной и зашагал примерно в ту сторону, куда мы и шли до сих пор. К нам присоединились еще четверо разумных, и теперь мы шли, окруженные со всех сторон широкоплечими молчаливыми конвоирами. Мне даже завидно стало – сам-то я особенно массивной конституцией похвастаться не мог, особенно в последнее время. Селение оказалось не так уж далеко, я еще проголодаться не успел, когда мы увидели не слишком мощный, но достаточно протяженный частокол. Явно не от разумных защита, скорее ограда от диких животных. За частоколом скрывалась аккуратная деревня. У меня даже ностальгия проснулась, не по родным краям, в родном городе все выглядело совершенно иначе, а по ощущению спокойствия и безмятежности. За последнее время мне в таких местах бывать не приходилось. Не слишком крупные дома, сложенные из камня, выкрашенные белой краской – смотрелись очень аккуратно и празднично. Крыши покрыты черепицей. Во дворах бродила домашняя птица, свиньи, и козы – более упитанные, чем тот козел, которым мы питались последние два дня, а в остальном точно такие же. Крупные, белой масти, с большими рогами и насмешливыми глазами с горизонтальным зрачком. Вообще деревня производила очень мирное впечатление – большинство орков вид имели спокойный и расслабленный, даже оружия, за исключением коротких кинжалов на поясе, никто не носил. При виде чужаков никто не прятался, наоборот, вокруг нас собрались дети и женщины, которые с любопытством нас разглядывали. Даже не могу сказать, кто из нас с оли Лэтеар вызывал больше интереса. На нее смотрели с некоторой опаской, на меня – с удивлением.

Нас провели в самый центр деревни, где обнаружилась небольшая площадь, а в центре этой площади нечто вроде маленькой крепости. Не слишком высокая каменная стена огораживала большой двухэтажный каменный дом, вокруг которого располагалось несколько построек, и даже присутствовала площадка, на которой я заметил почти привычные снаряды для упражнений. В общем, здесь не забывали о безопасности, хотя серьезных неприятностей не ждали.

Нас провели по территории донжона и оставили в одной из построек, вызвавшей у меня очередной приступ ностальгии, – это была самая настоящая казарма на пять человек. Сейчас она пустовала, так что домик оказался в нашем распоряжении. Наши вещи остались с нами – за исключением оружия, но выходить из здания запретили. Когда состоятся переговоры, которые позволят определиться с нашей дальнейшей судьбой, тоже не сказали. Мы оказались предоставлены сами себе, и я немного растерялся. Как-то непривычно уже – не нужно никуда идти, бежать, что-то делать… Чтобы не сидеть без дела, мы с Иштрилл принялись осматривать наше временное пристанище. Оно состояло из большой комнаты, в которой достаточно свободно разместилось пять кроватей. Возле каждой из них было по одному сундуку – для личных вещей постояльцев, сейчас они были пусты. Деревянный пол не был ничем покрыт, однако был чист, доски были гладко выскоблены. Посреди комнаты стоял массивный стол с двумя лавками. Также было три маленьких окошка, больше похожих на бойницы, в трех стенах, и лестница наверх. На чердаке оказалось пусто – только четыре бойницы под самой крышей, в каждой из четырех стен. Из комнаты можно было пройти в соседнее помещение, оборудованное большой печью – я с удивлением узнал баню. Не совсем настоящую, конечно, но достаточно удобную – большая бочка рядом с печью, была наполнена водой, да и запас дров присутствовал. Я немедленно забыл обо всех проблемах и занялся растопкой. Плевать, что у нас вроде бы намечается нелегкая беседа с главным орком – на важные переговоры лучше приходить чистым. Заодно и дом согреется – одной стороной печь выходила в комнату. Оли Лэтеар сначала смотрела на меня с непониманием – разве можно заниматься всякими глупостями, когда наша участь до сих пор остается неизвестной. Ее не убедили даже мои слова о том, что умирать лучше чистым. Правда, сомнения в моей адекватности не помешали ей воспользоваться плодами моих трудов, – когда она вышла из бани чистая, раскрасневшаяся, с мокрыми волосами, во влажной но чистой одежде, вид у нее был донельзя блаженный.