Больные души - Хань Сун

Байдай однажды наблюдала за тем, как доктор Хуаюэ помогал больному СПИДом. У пациента тело и лицо были испещрены красной сыпью, а изо рта и языка сочился белесый гной. Прочие больные обходили его стороной. А Хуаюэ не только совершенно спокойно подходил к пациенту и утешал его, но даже самолично подключал его к ИВЛ, вводя мужчине в трахею специальную трубку. Вдруг больной отхаркнул из себя фонтан крови. На халате Хуаюэ остались красные пятна. Кровавая пена попала, кажется, врачу в глаз. Но доктор вел себя так, будто ничего не произошло, и, вопреки уговорам медсестры, не ушел, а спокойно довел дело до конца, пока сатурация крови кислородом у пациента не вернулась к более-менее нормальным значениям. На руках у Хуаюэ к тому времени уже осталось множество следов от соприкосновения с пациентом. Байдай, наблюдая за этой картиной из-за стеклянной стенки палаты реанимации, без меры поразилась поведению врача, сопереживая участникам действа.

По сути, непостижимым во всей этой ситуации было то, что можно было избавить живое существо от любого мучения и посодействовать в преобразовании жизни. Такое было подвластно, наверно, только божествам. А божества же не болеют и не умирают, они смерти не знают. Больные, сидящие по палатам, на этот счет не разглагольствовали. Очевидная неуязвимость врачей – символ всестороннего вступления в эпоху медицины. У больницы еще было наименование, дополнявшее громкое название «Общество государственного оздоровления»: «Место, где творят чудеса».

Байдай была уверена, что после работы с тем пациентом доктор Хуаюэ неминуемо умрет. А тот взял и не умер. Байдай от того впала в тоску и предавалась постоянным навязчивым мыслям. В том, что другие воспринимали как рядовую ситуацию, девушка углядела нечто извращенное. Хотя у самой Байдай со здоровьем дела обстояли не ахти, девушка стала одержимой вопросом смертности врачей. Такие пациенты – крайняя редкость в клиниках. Вот и в нашей больнице за многие-многие годы одна лишь Байдай озаботилась данной проблемой. Нельзя было исключать, что в этом проявился полный провал лечения и что в теле девушки крылась опасность.

Все, что волновало Байдай, можно было назвать довольно элементарными вещами, в том числе идея о том, что всем людям суждено – вероятно – умереть. Однако для рядовых больных думать о таких штуках – ой, как непросто. В «Новостях медицины и фармацевтики Китая» вы о вещах такого плана ничего не прочтете. Чрезмерный прием лекарственных препаратов и вторжение в глубины нейронных процессов подорвали нормальное мышление. Немало пациентов мирно отбрасывало копыта, проведя в больнице не столь уж продолжительное время, и потому даже не успевало задумываться о таких материях. Байдай же умудрилась продержаться здесь значительно дольше. За 25 лет у девушки выработался иммунитет к токсичным свойствам препаратов, а под воздействием вживленных в тело электродов заметно усилилось действие нейромедиаторов, отчего в некоторых генах произошли мутации. Байдай никак не могла проконтролировать ход своих мыслей.

Так, девушка негодовала по поводу того, что она ни разу не видела и даже не слышала о том, чтобы врачи болели. И от наших докторов действительно не приходилось слышать жалобы, вроде «я простудился!», «у меня зубы болят», «сердечко пошаливает» и прочее. А ведь они целыми днями проводили в условиях распространения всевозможных патогенных бактерий и находились в постоянном контакте с больными. Как здесь умудриться не заболеть? Разве возможно не заразиться хоть чем-то? Или доктор Хуаюэ действительно совсем не боялся подхватить ВИЧ? Кроме того, идея о том, чтобы больница просуществовала как можно дольше, предполагала гораздо более глубинный смысл: надо было обеспечить перманентное существование врачам! Как это получалось, что все больные – смертные, а все врачи – абсолютно бессмертные? Или же сама мысль о том, что всем людям суждено умереть, была навеяна иллюзиями, вызванными нашими недугами?

Ходили пересуды о том, что врачи себе обеспечили вечную жизнь с помощью особо передовых технических средств. Неужели доктора уже давно уяснили себе, как остановить рост и развитие наших органов и организма и перекрыли себе какими-то технологиями все ощущения, чтобы познать бессмертие? Смогли ли наши врачеватели поставить на паузу процесс деградации систем внутри человека? Может быть, им даже удалось довести иммунные клетки до того уровня, что и ВИЧа уже можно было не бояться? Или же наши лекари сломили непреложный закон о том, что дублирование генома неизбежно приводит к мутациям и ошибкам в генах, а также завершается выводом из организма здорового белка или накоплением в организме токсичного белка? Отыскали ли они способ избавиться раз и навсегда от старения клеток? Ведь если подумать, то более высокой целью медицины, помимо восстановления здоровья, должно быть обеспечение человеку вечной жизни, правильно же? Это уже медицина в квадрате! Две тысячи с лишним лет назад император Цинь Шихуанди отправил придворного мага Сюй Фу в море искать эликсир бессмертия. Не случилось ли и у нас что-то похожее? Еще вспоминается, что во время путешествия на Запад за сутрами всевозможные оборотни и духи все норовили полакомиться монахом Тан Сюаньцзаном, надеясь обрести бессмертие. Не придумали ли современные врачи какую-то эффективную замену шашлычку из монашеской плоти? Не имеем ли мы уже на руках после долгих и неустанных изысканий истинный эликсир бессмертия? Может быть, это даже не эликсир вовсе. А просто медики, фармацевты и биологи обнаружили в теле человека какой-то секретный рубильник, который лишает организм нужды погибать.

Я еще читал, что существует некий ген смерти (а точнее, группа генов, отвечающих за кончину человека), который только остается отыскать и подрегулировать, чтобы все работало, как часы. Впрочем, дело же не только в генах. Много еще можно придумать способов управлять тем, кто еще поживет, а кто может сгинуть. Некоторые высказывали предположения, что врачам уже удалось в некоторой степени удерживать контроль над энтропией. «Энтропия» – это когда некая упорядоченная система утрачивает свой порядок. Это общее качество любого процесса жизнедеятельности. В 1944 году австрийский физик Эрвин Шрёдингер написал целую книгу под названием «Что такое жизнь?». Там он выдвинул понятие «отрицательная энтропия» и обосновал с позиций физики биологическую в корне проблему. Шрёдингер замечал, что биологическая материя живет за счет отрицательной энтропии. А из этого следует, что энтропия – основополагающая категория жизни. Если добиться контроля над энтропией, то можно взять под контроль и жизнь.

Байдай с детства зачитывалась в больничной библиотеке разнообразными книгами, из которых она вывела для себя общее умозаключение: это противоречит теории эволюции. Смерть – базовый закон природы. Смерть связана с круговоротом веществ в природе. Старое убывает,