Северный сфинкс - Александр Харников

– Не забывай, что в этом городе я фон Меллау.

Про фамилию Удольф я ему говорить, понятно, не стал.

– Где ты остановился?

– У одной своей старой пассии.

Ага, «пассии» этой лет этак под шестьдесят, и она всего лишь моя квартирная хозяйка, но знать сие ему не обязательно.

– Тебя ожидали не ранее чем послезавтра – ведь записка в Мемель ушла лишь вчера.

Я промолчал, а фон Штегеманн продолжил:

– Впрочем, не важно. Давай я тебя накормлю, а затем с тобой хочет поговорить один мой… гость. Наедине.

– Да я и не голоден особо.

– Тогда идем.

Он провел меня по коридору к комнате, где когда-то жила его супруга. Два года назад она уехала на воды в Карлсбад, да так и не вернулась. По слухам, она закрутила там роман с каким-то венгерским гусаром, но фон Штегеманн, такое у меня сложилось впечатление, не особо по этому поводу горевал, и мне даже пришлось разъяснять ему, что мимолетные связи с чужими женами и дочерьми могут навредить нашему делу.

– Проходи. Сейчас к тебе придут.

Стены комнаты все еще были обиты дорогими шелковыми обоями с изображением цветов, а на окнах красовались кружевные занавески. Но ни кровати, ни тумбочек, ни других предметов дамского обихода здесь уже не было. Вместо них стоял тяжеловесный стол на резных ножках и четыре неудобных стула. А на самом столе расположился серебряный поднос с графином темной жидкости, двумя хрустальными бокалами и тарелкой с сэндвичами с ветчиной и сыром.

Я поднял пробку графина и осторожно понюхал содержимое – это был шотландский виски, причем весьма неплохого качества – редкость за пределами родины моих предков. Более того, судя по букету, он был изготовлен в диких горах на севере Каледонии45 и стоил совсем недешево. Мне фон Штегеманн такого никогда не предлагал.

Через несколько минут открылась дверь, и в комнату вошел молодой человек, одетый довольно скромно. Его лицо напоминало то ли ящерицу, то ли змею, а редкий для этого времени загар, казалось бы, больше подошел испанцу или мавру, но никак не человеку северных кровей. Но я, увидев его, вскочил со стула – это был не кто иной, как сам сэр Роберт Томас Вильсон, человек, в свои двадцать три года давно уже ставший легендой среди тех, кого принято именовать рыцарями шпаги и плаща.

Я слышал краем уха о некоторых его похождениях, но не знаю, насколько эти рассказы соответствовали действительности. Достаточно и того, что его, внука торговца шерстью и сына малоизвестного художника без капли дворянской крови, его величество повелел именовать сэром – подобное было неслыханным нарушением всех правил. Я, как правило, презираю «новых дворян» – тех, кто купил титул баронета или барона, как и тех, кого в награду пожаловали дворянским титулом. Но перед Вильсоном я благоговел. И, хоть он был моложе меня и формально не был моим начальником, я был готов выполнить любую его просьбу – точнее, приказ.

Его загар свидетельствовал о том, что один из ходивших о нем слухов был похож на правду. Рассказывали, что его послали в Египет, чтобы он там всячески препятствовал захвату этой древней земли французами. Так что, судя по всему, Вильсон совсем недавно покинул страну пирамид.

Впрочем, времени на раздумья у меня не было – Вильсон улыбнулся мне одними губами, посмотрел на меня взглядом кобры и произнес:

– Рад вас видеть, виконт, в добром здравии.

– И я рад вас видеть, сэр Роберт. Но, как мне стало известно, вы отбыли в Александрию…

– Мне пришлось передать все дела, которыми я занимался в Египте, и срочно ехать в эту проклятую дыру.

– А зачем?

– Не спешите, виконт. В нужное время вы все узнаете. Но сначала расскажите, что у вас стряслось в Ревеле.

Внимательно выслушав мой рассказ, он задумчиво произнес:

– А вы полностью уверены в своем новом знакомце-ирландце?

– Уверен. Он дважды спас меня от ареста. А может быть, и от смерти. К тому же мы его многократно проверяли.

– Все равно, слишком уж много совпадений, вам не кажется? Появляется ниоткуда, с историей, которую невозможно проверить. Потом каким-то непонятным образом все рушится в Ревеле. Затем его узнают люди с «Бланш».

– Скорее всего, они обознались.

– Может быть, и так, но все равно случившееся наводит на определенные размышления. И, кроме всего прочего, он, по вашим словам, неплохо говорит по-немецки.

– Именно так.

– А где, по-вашему, простой ирландский матрос мог так хорошо выучить немецкий язык? Так что надо будет его еще раз проверить. Учитывая то, что нам предстоит сделать, необходимо иметь полную уверенность в людях. Их у нас и так слишком мало. Ведь нужны не только люди, на которых можно положиться – они должны быть верны его величеству, и, кроме того, не бросаться в глаза – тем более, никто не должен заподозрить в них англичан. А таких у меня, кроме вас, на данный момент всего двое. Наш хозяин в их число, сами понимаете, не входит.

– Это-то понятно. А что нужно будет сделать? Из-за чего вся эта спешка?

– В ближайшее время сюда прибудут личные посланники Наполеона и Павла, – эти два имени Вильсон произнес с плохо скрываемым отвращением. – От французов будет некто Дюрок.

– Я кое-что слышал про него. Это не самый легкий противник.

Сэр Роберт кивнул и продолжил:

– Кто будет от русских, нам пока неизвестно. Но намного важнее другое – по нашим сведениям, в числе их может оказаться один из тех непонятно откуда появившихся людей, с которыми нашим людям в Лондоне не терпится познакомиться.

– И нам необходимо расстроить эту встречу?

– Именно так. Но когда я узнал про этих «новых русских», мне показалось, что не менее важно будет привезти одного из них в Лондон.

– А как насчет других? Дюрока, главного русского и их людей?

– Ну, это как получится. По возможности без большой крови – это может привести к нежелательным последствиям.

– А если не получится?

– Вы имеете в виду, что они могут погибнуть? Если это и произойдет, то все должно быть похоже на несчастный случай, чтобы никто не смог в этом заподозрить ни лично нас, ни нашу старую добрую Англию…

Он немного помолчал, затем вынул стеклянную пробку из графина.

– «Миллтаун»46, если я не ошибаюсь. Виски, достойный того, чтобы его пить за здоровье короля. – И он разлил его по рюмкам и провозгласил: – Здоровье его величества!

Виски действительно оказался божественным. Я было потянулся за графином, но сэр Роберт посмотрел на меня и сказал: