Северный сфинкс - Александр Харников

Павел отрицательно покачал головой.

– Так вот, государь, управлял пролеткой тот самый человек, которого вчера Игорь Викторович пристрелили у Кашина моста.

Павел удивленно воскликнул и развел руками.

– Значит, вы оказались на верном пути, господин подполковник, – сказал он, – а вы уверены, что это тот самый человек, который участвовал в нападении на беднягу Резанова?

– Уверен, государь, – кивнул Михайлов, – свидетели опознали в нем того, кто управлял пролеткой во время бандитского нападения на Николая Петровича.

– Тогда мне его ничуть не жаль, – произнес Павел. – Продолжайте, Василий Васильевич.

– Швед, несмотря на свою природную тупость, все же смог сообщить нам много интересного. И теперь люди господина Макарова пытаются найти англичанина и француза. Что же касается задержанной девицы…

– Мне она весьма любопытна, – сказал Павел. – Кто она такая и откуда?

– Зовут ее Барбара Каминская. Ей всего двадцать лет. Родилась в Польше, где отец ее участвовал в мятеже Костюшко. Под Мацеёвицами пан Каминский попал в плен вместе со своим военачальником и был отправлен в Россию. Как человек грамотный, он быстро нашел себе место управляющего имением на отошедших России землях. Дочь свою пан Каминский воспитал в духе ненависти к России и русским. Ему удалось установить связь с единомышленниками, скрывшимися за границей после разгрома польского мятежа. Повзрослевшая Барбара, как могла, помогала отцу. По его просьбе она выехала в Петербург, чтобы поучаствовать, как ей объяснили, в «деле, которое поможет Польше обрести свободу». Мадемуазель Каминская вошла в группу, старший которой, англичанин по имени Джеффри, намеревался похитить одного из тех, кто пробился к трону и заставил императора Павла изменить традиционной дружбе России и Англии.

– «Заставить императора Павла»! – от негодования лицо царя пошло красными пятнами. – И эти мерзавцы смеют надеяться, что я стану прислушиваться к их советам?! Впрочем, продолжайте, Василий Васильевич, я вас внимательно слушаю.

– Джеффри, впрочем, особо ей не доверял. Он просто давал мадемуазель Каминской отдельные поручения, которые она прилежно исполняла. А вот вчера произошла осечка. Правда, британцу доложили о том, что за одним из участников нападения на Резанова выехали «пятнистые» – так злоумышленники окрестили людей подполковника Михайлова. И он срочно отправил Барбару с тремя своими головорезами, чтобы убить Нюстрёма и тем самым оборвать ниточку, которая могла вывести нас на всю банду. Но мы оказались на месте быстрее.

– А почему эти изверги пытались убить такую прелестную девицу? – задумчиво произнес Павел. – Хотя догадываюсь, они, как вы сказали, тем самым намеревались оборвать и эту ниточку. Как, кстати, сейчас себя чувствует мадемуазель Каминская?

– Поначалу она была в полном расстройстве чувств, – усмехнулся Михайлов. – С ней даже случилась истерика. По потом она пришла в себя и рассказала все, что знала. Знала она, кстати, не так уж много. Но даже то, что ей стало известно, должно помочь нам изловить этого самого Джеффри с его бандитами.

– Ну что ж, Игорь Викторович – в добрый путь. Надеюсь, что вам удастся поймать британца и его гнусную компанию. Надо сделать это как можно быстрее, чтобы ни у кого больше не появилось желания нападать с кинжалами на верных слуг государевых. Можете идти, но как только у вас появятся новые известия по этому делу, немедленно докладывайте лично мне.

5 (17 мая) 1801 года.

Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Подполковник ФСБ

Михайлов Игорь Викторович.

РССН УФСБ по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области «Град»

После аудиенции у императора я вместе с Васильи-чем отправился в Кордегардию.

– Послушай, Игорь, – спросил мой визави, – что ты думаешь обо всем этом?

У меня было много предположений о грядущих действиях наших противников, но я решил промолчать. Все же Васильич лучше меня знал эпоху, в которой мы очутились, и потому он мог более точно предугадать будущее, пусть оно теперь и заметно отличается от того, что было в нашей реальности.

Именно в таком духе я и ответил Патрикееву. Тот улыбнулся и внимательно посмотрел на меня.

– Игорь, а ведь ты ни слова не сказал Павлу о британце, которого ребята Баринова захватили в Ревеле. Я знаю, что при задержании вы его неслабо продырявили, но наш эскулап Гена Антонов шепнул мне, что ваш пленник пошел на поправку, и с ним можно работать.

– Работать-то можно, – я пожал плечами, – только знаешь, Васильич, беседовать придется с ним в щадящем режиме. Все же он еще окончательно не поправился, и если на него как следует нажать, то придется снова передать инглиза нашим медикам. А знает он, между прочим, немало.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Патрикеев, – и что же поведал вам этот Джейм Бонд недоделанный?

День сегодня выдался солнечный, весенний. Уже вовсю чирикали птички, на деревьях появились первые листочки, а над плацем пролетела бабочка-капустница. Мы остановились у памятника Петру Великому работы Растрелли-старшего.

– Так вот, Васильич, кажется мне, что мы с британцами еще не раз схлестнемся. Дело в том, что у них существует идея-фикс – «русские рвутся в Индию, чтобы завоевать ее». А ты ведь знаешь, что для них Индия.

– Ну, мне это и без тебя известно. А что ты, Игорь, узнал у пленного британца? И не надо ходить вокруг да около. Не бойся, мы тут с тобой одни. Ну если не считать государя Петра Алексеевича, – Патрикеев рассмеялся и посмотрел на бронзовую фигуру Петра I, восседающего на бронзовом же коне.

– Скажу я вот что. Британец сообщил, что нами заинтересовались люди, вершащие судьбы Соединенного королевства. И они не пожалеют ни денег, ни сил, чтобы заполучить кого-нибудь из нас. Или в крайнем случае убить нас. Такой вариант они тоже рассматривали.

– Даже так? – покачал головой Патрикеев. – Хотя, зная нравы этих джентльменов, я уже ничему не удивляюсь. Ну, Игорек, и что мы теперь будем делать? Я даже не хочу думать о варианте сотрудничества с инглизами – да и твои ребята тоже вряд ли на это согласятся. Ну, а насчет того, что нас будут пытаться убить или похитить? Это мы еще посмотрим – кто кого завалит. Пусть Павел даст нам карт-бланш, и мы порвем этих уродов, как тузик грелку. Ведь теперь мы не одни, теперь рядом с нами люди из XIX века, для которых мы стали друзьями.

– Тогда, Васильич, надо четко определить, кто чем должен заниматься, и начать переделывать этот мир под себя. Давай ты займешься гражданскими лицами – медиками и Ивановыми со товарищи, а я с Бариновым – служивыми.

– Игорь, не забывай, что на мне еще дела иностранные – мы уже достаточно сдружились с графом Ростопчиным. Алексею Иванову я посоветовал бы более плотно начать работать с Кулибиным. А со здешними силовиками придется работать вам с Бариновым. Тем более что Николай сдружился со многими из них в Ревеле.