Пламя Десяти - Рия Райд

внуки? Насколько они… велики? И последний: какую роль во всем этом сыграла Анна Понтешен и почему даже в архиве Константина не сохранилось о ней никакой информации? – Изабель прищурилась. – Ты когда-нибудь бывал в резиденции Понтешен?

Кристиан едва не поперхнулся воздухом. Его мать не отпускала его даже за пределы Данлийской системы, а Изабель всерьез интересовалась, бывал ли он когда-то за границами Кристанской империи?

– Нет, – покраснев, коротко признал он. – Никогда. Юрисдикция Понтешен – это территория бывшей Рианской империи. После ее развала земли Понтешен…

– …получили нейтральный статус и перешли под юрисдикцию Галактического Конгресса, – закончила Изабель. – Мне это известно.

– Чтобы попасть туда, нужно запрашивать специальный допуск.

Изабель приподняла бровь.

– Я думала, у будущего императора Кристании есть такие привилегии.

– Не в моем случае, – помрачнев, напомнил Кристиан.

Данлийская резиденция, что всегда оставалась для него не только любимым домом, но и надежным убежищем, все больше казалась ему душной клеткой. Он чувствовал, как стыд за собственную беспомощность разъедает его изнутри.

– Что ж, – заметив его тяжелый взгляд, тут же отозвалась Изабель. В ее глазах мелькнуло сочувствие вперемешку с беспокойством. – Если ты готов отправиться туда со мной, я могу все устроить.

Кристиан замер.

– Ты запросишь у Конгресса разрешение на визит в резиденцию Понтешен?

– А ты составишь мне компанию?

Улыбка Изабель была осторожной, но в то же время такой мягкой и искренней, что на несколько мгновений Кристиану даже показалось, что ее теплый свет перекрыл холодные блики люминесцентных ламп. Он почему-то отчаянно хотел запомнить этот момент: ее слегка взъерошенные, падающие на лоб огненные кудри, точеные, словно вырезанные из мрамора, плечи и выделяющаяся на бледной коже и подчеркивающая глубокие карие глаза мелкая россыпь веснушек. Тогда Кристиан впервые осознал, что отправился бы за мисс Кортнер куда угодно.

– Полагаю, именно так и поступают друзья, – предположила Изабель.

– Полагаю, так и есть, – не мог не согласиться Кристиан.

Глава 14. Долг

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 4 месяца после трагедии на Мельнисе

– Ты хоть осознаешь, что натворила? О чем ты думала?! Что заклинило в твоей голове, когда ты решила залезть в мозги к Крамеру?!

Кристиан кричал так, что в какой-то момент мне показалось, что от его ярости вот-вот посыпятся стены. Он, как озверевший, метался по комнате из угла в угол. Я мысленно радовалась, что он почти не смотрел в мою сторону. Если бы наши взгляды встретились, его глаза непременно сожгли бы меня на месте.

Я старалась не смотреть на него еще и по другой причине. Несмотря на то что Кристиан явно был на грани, я почти не ощущала его гнев. Все происходило как в тумане: мое пробуждение, перепуганные лица Калисты, Филиппа и Мэкки, крики Кристиана, шум крови в ушах… Все было таким призрачным и искусственным, словно на мир накинули покрывало. Или словно я все еще находилась во сне, а мое настоящее, растерзанное тело лежало на Бастефорской площади в ногах истекающих кровью Крамеров. Что, если все так и было? Что, если то, что я видела сейчас, – лишь жалкая попытка сознания справиться с чудовищной правдой?

Что, если все закончилось там?

Кристиан вдруг замер и внимательно посмотрел на меня. Не так, как смотрел до этого, а с неожиданной примесью изнеможения, горечи и беспокойства.

– Ты осознаешь, что натворила? – неожиданно тихо переспросил он. – Теперь, когда они все видели тебя и знают, на что ты способна, представляешь, что они сделают с нами? До этого твои силы были лишь легендой Крамеров, пытающихся спасти собственную шкуру, а теперь твое слово против слов половины лиделиума. Ты это понимаешь?

Я облизнула пересохшие губы и приложила все силы, чтобы встретить его тяжелый взгляд и не отвести глаза.

– Я тренировалась. Много раз. И не думала, что это случится снова. Клянусь, я просто хотела облегчить боль Марка, и это казалось… возможным, ведь я пробовала это с другими. Я делала это не в первый раз. Прости меня, – выдохнула я, осознавая, что мои слова все только усугубили. – Прости.

Минутная маска сожаления в мгновение слетела с лица Кристиана.

– Я предупреждал тебя! – прорычал он сквозь зубы. – Я предупреждал тебя гребаную тысячу раз!

Он, безусловно, был прав. Я вновь потеряла контроль, хотя думала, что достаточно овладела собственными силами, чтобы безболезненно проникать в чей-либо разум. Я была уверена, что с Марком все пройдет так же, а потом несколько тысяч голосов на Бастефорской площади едва не разорвали мне мозг. Мельнис – вот о чем я подумала, когда пришла в себя. Если бы Кристиан вовремя не подоспел на помощь и не заставил меня отключиться, на Бастефорской площади могло бы произойти то же самое, что и там.

Обеспокоенное, бледное лицо Калисты было первое, что я увидела, когда открыла глаза спустя двое суток после казни Марка. По ее словам, перед тем как потерять сознание, я билась в истерике около двадцати минут. Втроем вместе с Мэкки и Филиппом они пытались привести меня в сознание, а потом я замолчала и они подумали, что я умерла. Калиста сказала, что у меня не было пульса около минуты.

– Прости меня, – вновь повторила я, глядя на Кристиана и все еще не в силах поверить, что все это происходит в реальности.

– У нас был договор, – процедил он. – Я помогаю тебе привыкнуть к силе Понтешен, а ты делаешь все, чтобы не попасться Конгрессу. Ты должна была отправиться на Радиз. Это было наше совместное решение.

– Это было твое решение, не мое. Если бы ты позволил мне, я бы сдалась Конгрессу еще в Диких лесах. Тогда бы, возможно, ничего этого не случилось. Заполучив меня, Конгресс был бы снисходителен к Крамерам, а Марк, возможно, остался бы жив.

– Я повторял тысячу раз: ты бы не спасла Крамеров в любом случае! Они подписали себе смертный приговор, когда отправили корабли к Мельнису!

– Ты знал, что я не останусь в стороне, Кристиан! – перебила я. – Не тогда, когда Марка отправили на плаху за мои грехи. Он занял мое место. Я должна была быть там с Леонидом, никак не он. Это было бы справедливо. Я не сдалась Конгрессу лишь из-за нашего договора. Все, что мне оставалось, это помочь Марку в последние минуты.

Кристиан скривился.

– Как же яростно ты веришь в собственную святость, раз решила, что, умирая, он будет жаждать твоей компании. Ты забыла, кто сдал тебя Конгрессу?

– Мы никогда не были друзьями, но…

– Ты делала это не ради Марка, – закончил Кристиан, и его слова прозвучали обреченно, как приговор. – Разумеется, ты делала это ради… него.

Вся горечь, все отвращение и ненависть, которые он вложил в последние слова, как смог повисли в воздухе. Мы оба знали, о ком он говорил. Я заметила, что Кристиан не первый раз не называл Андрея, будто одно это имя было ему столь ненавистно, что он не мог выдержать даже его звука.

– Поверить не могу, – сказал он, – после всего, что Деванширский сделал с тобой, ты все еще пытаешься защищать его. Он использовал тебя, чтобы добраться до разработок Триведди и атаковать Данлийскую систему. Манипулировал тобой,