Пламя Десяти - Рия Райд

этом все чаще, даже сейчас, стоя на застекленном витражном балконе и наблюдая, как публика лиделиума вновь заполняет парадный зал этажом ниже. Он пустовал и пылился несколько лет, пока Джорджиана за пару недель не превратила его в изысканный сад, напоминающий ее любимую зеленую гостиную. За окнами бушевали ливень и промозглый осенний холод, а в зале, в свете теплых огней, расцветали сотни белых и розовых бутонов любимых палеотских кувшинок императрицы. Массивные зеленые вьюны с вплетенными в них светящимися гирляндами спускались с высокого потолка к самому полу, и прибывающие гости с восторгом бродили в зеленых зарослях.

Кристиан ни капли не жалел, что его мать избавила его от необходимости бесцельно шататься по холлу и улыбаться нежеланным гостям, но было кое-что, из-за чего он по-прежнему стоял у стеклянных витражей и напряженно вглядывался в толпу. Перед приемом он, как и всегда, внимательно изучил списки будущих гостей и обнаружил в них имя Изабель.

Он не видел ее уже почти четыре года, с того самого момента, как Адриан Мукерджи замертво свалился в их гостиной. Когда она последний раз посмотрела на Кристиана, в ее глазах стоял такой ужас, что он понял сразу – она догадалась или… догадывалась. Кристиан не спал несколько ночей, ожидая, когда Изабель явится к ним в дом за объяснениями или же сразу с обвинениями, но она не пришла – ни через неделю, ни через месяц, ни даже через год. И если поначалу Кристиан еще пытался надеяться, что Изабель поймет и не возненавидит его, то со временем осознал, что ею двигали вовсе не ненависть и жажда справедливости, а страх. Изабель боялась его в точности как Джорджиана и потому не приходила. Эта мысль почему-то принесла Кристиану больше боли, чем он мог себе представить.

Поэтому, когда он увидел ее в списке гостей Джорджианы, все пережитые чувства и воспоминания тут же нахлынули на него вновь. Кристиан пытался не поддаваться эмоциям и соображать. Изабель все еще значилась под своей прежней фамилией – значит, после смерти Мукерджи она так и не вышла замуж. Но почему она намеревалась быть здесь?

Его глаза жадно блуждали по толпе. Он высматривал Изабель среди сотен гостей, а когда нашел, то почувствовал, как от волнения пересохло в горле. Кристиан не сомневался, что мисс Кортнер давно его забыла и, скорее всего, увидев в толпе, даже бы не признала. За последний год он вытянулся на две головы, стал шире в плечах, а благодаря ежедневным физическим тренировкам ощущал себя куда крепче и сильнее, чем прежде. Но разве это могло быть для нее важно? Зато Кристиан узнал Изабель сразу. Ее пышную копну огненных волос, острые белоснежные плечи и легкий, как будто задумчивый наклон головы он бы вычислил и в тысячной толпе. Из-за вьюнов, что свисали с потолка по обе стороны от мисс Кортнер, Кристиан не видел ее лица. Изабель стояла к нему боком, и ее внимание было полностью поглощено высоким юношей, что что-то оживленно нашептывал, склонившись над ней и нахально улыбаясь. Его лицо показалось Кристиану смутно знакомым. Он точно видел его фотографию, когда интересовался будущими гостями приема.

Адлерберг. Его фамилия всплыла в уме сразу, а вот имя ему никак не удавалось вспомнить. Павел? Патрик? Пол? Пирс… Питер? Кристиан сморщил лоб. Да, кажется, Питер… Или все-таки Пирс? Проклятые Адлерберги! Они плодились быстрее, чем бактерии. Одна их семейка занимала целый блок в списке гостей. Он так и значился – Адлерберги, а потом шли два десятка имен. Практически все женские, за исключением Роберта, главы семейства, и его девятнадцатилетнего обалдуя-сына Пирса… или все же Питера? К черту! – отмахнулся от этих мыслей Кристиан. Роберт Адлерберг, вероятно, собирался взять их Данлийскую резиденцию штурмом, заполонив залы своими бесконечными отпрысками, но сейчас это была меньшая из проблем. Кристиана куда больше волновала мисс Кортнер, что стояла напротив Питера-Пирса и, казалось, не меньше его была заинтересована в диалоге. Парень говорил без умолку и каждые пару минут, словно невзначай, пытался коснуться Изабель, но та всегда ловко и не менее изящно от этого уходила.

Тем не менее Адлерберг не сдавался, а Кристиан, сам не понимая почему, продолжал следить за каждым его движением так напряженно и пристально, будто от этого зависела его жизнь. Окружающие звуки приглушились, когда, наклонившись, парню удалось слегка коснуться губами волос Изабель. Или когда он вдруг положил ладонь на ее оголенную спину, якобы для того, чтобы помочь уступить проход другим гостям. А потом Адлерберг вдруг перехватил ее ладонь, приглашая на танец, и весь мир Кристиана сузился до его губ и тонких пальцев Изабель. Он замер и перестал дышать, когда парень поцеловал тыльную сторону ее ладони, и ровно в этот момент Изабель, словно почувствовав на спине пристальный взгляд Кристиана, вдруг обернулась, подняла голову и посмотрела точно в его сторону.

Кристиана окатило жаром. Она узнала его – он понял это по ее округлившимся глазам – и тут же побледнела. А в следующее мгновение лицо Изабель вдруг стало каменным, будто она надела маску или выстроила перед ним невидимую стену. Кристиан понял, что сам был виноват в этом. Изабель поймала его на шпионаже, и ему следовало уйти – отвернуться и исчезнуть в глубине резиденции, но он почему-то все еще смотрел на нее и так и не сдвинулся с места до тех пор, пока Изабель слегка не качнула головой в сторону, как бы негласно призывая его найти место потише, чтобы поговорить.

Он и Изабель оказались в холле почти одновременно и пересеклись лишь одним коротким взглядом, но этого оказалось достаточно, чтобы оба все поняли. Здесь было не менее людно, чем в зале приема, и потому Кристиан уверенно направился вглубь резиденции, зная, что Изабель последует за ним. Он миновал несколько длинных пролетов, пока громкие голоса и праздничный шум не потонули в тишине и они с Изабель не оказались в южном крыле. Он остановился в одной из гостиных в его личных покоях.

Кристиан обернулся и замер. Изабель стояла в дверях, не решаясь войти внутрь, а он, глядя на нее, не мог выдавить и двух слов. Она была такой же прекрасной, как и прежде, но больше не казалась ему ни сломленной, ни напуганной. Разве что немного растерянной. Изабель выжидающе смотрела на него с полминуты, а потом сделала шаг навстречу и присела в легком реверансе.

– Ваше высочество.

Кристиан вздрогнул. Холодная вежливость и отстраненность в ее голосе подействовали на него как пощечина.

– Прошу, не надо, – хрипло выдавил он. – Здесь нет никого, кроме меня и… вас, мисс Кортнер. В формальностях нет нужды.

Изабель гордо выпрямилась и посмотрела на него без тени прежнего смущения. Очередной порыв ветра прорвался сквозь приоткрытую дверь балкона, и Кристиан даже не успел осознать, как махнул рукой в ее сторону. Дверь захлопнулась, и они оба вновь оказались в разъедающей тишине. Осознание того, что он только что сделал, накрыло Кристиана, лишь когда он вновь взглянул на Изабель и прочел в ее глазах испуг вперемешку с неверием. У него похолодело внутри. Он только что выдал себя. Если до этого Изабель только догадывалась о его силах, то теперь она убедилась в них наверняка. Теперь она знала.

– Я должна спросить… – начала Изабель.

Кристиан посмотрел на нее со смиренной покорностью.

– Все, что