Пламя Десяти - Рия Райд

продать, так как они закреплены за нами по праву крови, но по их с Крамерами договору мы оставались их владельцами лишь номинально. Крамеры диктовали нам внешнюю и внутреннюю политику, заставляли принимать невыгодные законы, все доходы со всех наших земель шли в их казну. Мой отец продался им с потрохами, надеясь однажды поднять прибыль на вырученные деньги и все вернуть. Он хотел вложиться в одно незаконное предприятие… – Изабель тяжело выдохнула и вдруг замерла.

– Какое предприятие? – осторожно уточнил Кристиан.

– В черный рынок оружия в серой зоне. На вырученные деньги он финансировал нелегальный оружейный трафик по всей галактике. Боевое, химическое и ядерное оружие, боеприпасы – все.

Кристиан сглотнул. Финансирование черного рынка оружия означало прямое спонсирование всевозможных террористических организаций. Если Изабель говорила правду, одного этого хватило бы для того, чтобы и Артур Кортнер, и Изабель лишились головы.

– Его дело выгорело. За пару лет мой отец заработал втрое больше, чем занял у Крамеров. Этого хватало не только на то, чтобы расплатиться со всеми долгами, но и вернуть прежнюю жизнь. А потом Крамеры узнали, как именно мы вернули состояние, на что пошли их деньги, и пришли в ярость.

– Неудивительно, – сухо заметил Кристиан. – Стань об этом известно в Конгрессе, они бы ответили за содеянное наравне с твоим отцом.

– Именно поэтому они и хотели сами сообщить обо всем в Конгресс. Не дожидаться, пока махинации моего отца вскроются и их настигнет лавина правосудия. Семеон Крамер намеревался обратиться сразу в Верховный суд и свидетельствовать о непричастности своей семьи. Мой отец пытался его остановить, хотел договориться – даже предлагал внушительный процент от прибыли, но это только еще больше разозлило Семеона. И тогда… тогда мой отец избавился от него. Он убил Семеона вместе с женой, подстроив все как несчастный случай.

– Что? – ошеломленно переспросил Кристиан. – О чем ты говоришь?

Изабель мучительно скривилась и передернула плечами.

– Не своими руками, разумеется. Он организовал все во время их очередной охоты на сайгайтов, подстроил так, чтобы все поверили, будто эти чудища обезумели от голода и напали на Семеона и Лару ровно в тот момент, когда никого не было рядом. Мой отец спланировал все идеально. Единственный, кто мог заподозрить неладное, – родной брат Семеона – Леонид. Он был таким же отменным охотником, как и все Крамеры, и уж точно должен был смекнуть, что все не так просто. Мой отец всерьез опасался этого. Но, кажется, Леониду смерть брата была только на руку. На его похоронах он не проронил ни слезинки. Извини, я могу… – Изабель с мольбой посмотрела на Кристиана и слегка качнула головой в сторону графина с водой на столе.

Кристиан кивнул. Изабель залпом осушила стакан и продолжила. Ее щеки пылали от волнения.

– У Семеона и Лары остался сын лет десяти. Кажется, его тоже забрал к себе Леонид вместе со всеми землями и деньгами Крамеров. Мой отец наконец был свободен, а потом… – Изабель резко побледнела и замолчала.

– Появился Адриан Мукерджи, – догадался Кристиан.

– Да, – кивнула Изабель. – Представить не могу откуда, но он знал все – и о делах моего отца, и о его сделке с Крамерами, и о том, что случилось с Семеоном и Ларой. Адриан был умнее Крамеров и ужаснее… в тысячу раз. Он не пошел в Конгресс, но стал шантажировать моего отца, и тот был вынужден не только отдать все, что у него было, но и продолжать вести дела в серой зоне. Только теперь всю прибыль он отдавал Адриану, а вместе с ней и… меня. Отец всегда хотел продать меня подороже, – сдавленно добавила Изабель. – Только в этот раз платить пришлось мне.

На мгновение перед глазами Кристиана вновь возникло располневшее и перекошенное от ненависти лицо Адриана. Он вспомнил, как тот обещал скормить его сайгайтам. Тогда Кристиан был уверен, что Мукерджи окончательно спятил, и только сейчас осознал, что слова Адриана содержали завуалированную угрозу Изабель.

Кристиан стоял не в силах пошевелиться и глядя на мисс Кортнер в ужасе и ошеломленном молчании. Ее глаза блестели от слез, которые она то и дело стирала с лица. Все внутри Кристиана бушевало, кипело и кричало от ярости и жажды возмездия, которые ему хотелось немедленно излить на Адриана Мукерджи и Артура Кортнера. А еще его сердце сжималось от желания подойти к Изабель, прикоснуться к ее лицу и самому бережно стереть все слезы, что стекали у нее по щекам. Это казалось ему простым, правильным и естественным, даже необходимым… Кристиан почувствовал, как его щеки покраснели от жара, и сжал зубы, прикладывая все силы, чтобы остаться на месте и не вестись на поводу у глупых рефлексов.

– Эта информация может стоить тебе жизни, – только и смог выдавить он.

Изабель пожала плечами и кивнула.

– Так будет честно. Я знаю секрет, который способен погубить тебя, а тебе теперь известно то, что способно уничтожить меня, – она слабо улыбнулась. – Полагаю, так тебе теперь будет спокойнее. Если, конечно, ты не решишь вдруг сдать меня Конгрессу…

– Друзья так не поступают, – тихо ответил Кристиан. Ее улыбка стала шире. Она узнала собственные слова. Изабель сказала их Кристиану в тот самый день четыре года назад, когда извинялась за то, что слишком рано оставила его в день похорон Александра Диспенсера. Слово в слово.

Друзья так не поступают.

– Твоя тайна умрет вместе со мной, – пообещал Кристиан.

– Я верю, – вновь кивнула Изабель.

– И да, ты была права. Похоже, я… я обладаю тем же телекинезом, что когда-то был у Константина, – набравшись смелости, подтвердил Кристиан. – Магия Десяти не проявилась ни у моего отца, ни у кого-либо еще из Диспенсеров, кроме него. Насколько мне известно, у детей Константина ее тоже не было. Я понятия не имею, каким образом его силы передались мне, но, кажется, догадываюсь, как он смог получить к ним доступ. Идем со мной, – протянув руку, быстро и резко сказал Кристиан, будто готовился прыгнуть в пропасть. – Ты не поймешь, пока не увидишь все своими глазами.

* * *

Они пересекли все южное крыло резиденции и опустились на несколько ярусов вниз, прежде чем оказались в плотном мраке минус десятого этажа. В глаза ударил синий электрический свет люминесцентных ламп, и Изабель невольно поежилась от холода. Они находились в большом зале, напоминающем медицинский центр или лабораторию – с высокими титановыми шкафами-сейфами по периметру и несколькими креслами-кушетками, расставленными по всему помещению.

Пытаясь унять дрожь, Изабель обняла себя за плечи и сделала несколько шагов внутрь, с опаской осматриваясь по сторонам.

– Не думала, что резиденция уходит… так глубоко.

– Я тоже, – тихо отозвался Кристиан. – Я обнаружил этот ярус не так давно, проход сюда был заблокирован. Кажется, до меня здесь долгие годы никто не бывал.

– Что это за место?

– Что-то вроде личной лаборатории Константина Диспенсера. Пришлось… потрудиться, чтобы сюда попасть.

Изабель с удивлением оглянулась на него, но ничего не сказала. Кристиан подошел к одному из громоздких шкафов-сейфов и набрал комбинацию цифр и букв на сенсорной панели. Перед ним мелькнула короткая надпись на старом языке, которая тут же распалась на частицы и трансформировалась в десятки изображений.

– Kal’den, – успела прочитать Изабель.

– В переводе с древнеарианского «Новый свет», – сказал Кристиан. – Так называлось… сообщество, которое основал Константин Диспенсер за несколько лет до войны. В него входили ближайшие потомки династий Десяти.