Больные души - Хань Сун

облеты пациентов. Медфармпанки? На головах у летающих докторов были установлены радиолокаторы для быстрого отслеживания признаков вирусных заболеваний и экспресс-анализаторы микрофлоры. Достаточно было приглядеться к любой пока что не распавшейся семье. Сразу можно было маркировать соответствующий дом как резервную больничную палату, подлететь к нему и незамедлительно устроить обход. Врачи проникали в квартиры без всяких объяснений. Просто выбивали двери и без лишних приветствий брались за дело. Однако все это делалось исключительно из шкурных долгосрочных интересов самих больных. Вот всем членам отдельно взятого семейства и приходилось, превозмогая боль, выскакивать из постелей, организовывать достойный прием докторам с обязательным съестным, а затем выстраиваться в сторонке и с трясущимися лодыжками и заискивающими улыбками дожидаться мирно, когда доктора их оприходуют. Когда дело было сделано, сидевший во главе стола врач прикидывался, что добродушно приглашает всех разделить с ним трапезу. «Да что же вы так напряглись! Расслабьтесь. Сейчас поедим, а потом можно будет потихонечку переходить к осмотру. Не волнуйтесь, никто не умрет». Только после долгих уговоров и любезностей в сочетании с приоткрываниями аптечки, чтобы продемонстрировать ее содержимое, больные осмеливались подступиться к столу и рассесться по местам. При этом все трепетали, волновались и сидели с застывшими улыбками на лицах. Беспокойство за собственное здоровье – недуг, от которого нет оптимального лечения. Накушавшись и напившись, врачи сразу же принимались раздавать диагнозы направо и налево. Глава семьи сразу же подносил заблаговременно подготовленные красные конверты и подарки с мольбой к докторам как-нибудь посодействовать в избавлении от давно мучивших всех болезней. Временами врачи могли выдвигать какие-то дополнительные условия, что было абсолютно в порядке вещей. И больные в компании всех родственников принимались, со слезами умиления в глазах, изыскивать средства на претворение в жизнь этих требований.

Тут мне вспомнилось, что как-то на мой собственный дом снизошел один такой летучий врач. Дочка моя, на счастье, как раз была с нами. Доктору хватило одного взгляда, чтобы сделать ей полный чекап, и мне было заявлено, что дочку он забирает с собой. Тому славному человеку предстояло повышение по службе: он должен был стать главврачом при взлетно-посадочной площадке. В его ведении была бы небольшая лаборатория полетного лечебного дела. И им как раз не хватало девушки на побегушках. Доктор предложил дочке стать летной медсестрой. Отказываться от такой чести невозможно. Я и обрадоваться-то даже толком не успел. Дочка у меня уродилась и красивая, и талантливая, но из-за меня у нее в жилах текла дурная кровь. Дочка страдала хроническими заболеваниями, а вместе с ней по этой же причине мучился и я. И вот доктор сам сказал, что с дочуркой нашей все будет хорошо. Возликовав, я устроил нашему спасителю самый торжественный прием. Соседи меня попеременно поздравляли, говорили, что наконец-то я выбился в люди, скорешился с врачом, обрел прочные связи в «Обществе государственного оздоровления». Мало того что теперь мне было бы гораздо проще попасть на прием к врачу, так еще теперь нашу шаткую семейку можно было демонтировать как аварийный дом. Завидные обстоятельства!

После того как дочь нас покинула, это воодушевление еще довольно продолжительное время питало меня. А теперь я и сам оказался в больнице. Мне уже не было дано ощутить себя главой семейства, собирать для спустившегося к нам с небес доктора в белых одеждах обед, красные конверты и дочь. Отчасти от этого становилось досадно. Однако все это значило, что таинственное мерцание, исходившее от больницы, озарило наконец и меня. Оставалось лишь отбивать земные поклоны в знак признательности за такой исход. В общем, при содействии Байдай я умудрился вспомнить, что обитал я все это время в этом самом городе, жил здесь с семьей, погрязшей в пороке. Теперь следовало во имя искоренения накопившихся в себе злокачественных новообразований жить ради больницы. Причем речь уже не шла только об исцелении моих собственных хворей. Мое выживание по факту должно было способствовать оздоровлению всего корпуса общества. Незачем было скучать по семье, от которой остались одни клочки да обрывки, временами дававшие о себе знать где-то в глубинах моего бессознательного.

И только эта мысль оформилась, как меня захлестнуло необъятное до дискомфорта чувство счастья, от которого все мое естество трепетало. Припоминая, как я однажды пытался бежать из отделения скорой помощи, я ощутил глубочайший стыд. В ушах зазвенел голос Байдай: «Таков мир». Так что вся эта история с командировкой в город К была лишь приманкой, чтобы доставить меня без проблем в больницу. В процессе корректировки генов и переустройства клеток, наверно, обновлялись полностью и воспоминания. Точно так же, как во время осмотра врачи составляли некий пакет услуг для каждого больного, больница для каждого пациента измышляла источник проявления болезней. В моем случае таким катализатором была минералка из бутылки. В моменте все происходило так естественно, что я не успел опомниться, как загремел в больницу. Вот вам и предусмотрительный, таргетированный сервис. Все для вас, любимые!

Таким образом, желание «вылечиться и выписаться из больницы» было ошибочным ориентиром. До меня постепенно начало доходить, что обычно под выпиской из больницы мы подразумеваем два уровня смыслов. На первом уровне мы имеем в виду перевод в другое лечебное учреждение, на лечение иного порядка. Мы же все равно продолжаем захаживать в больницы и продолжать лечение. Такой «выпиской» может быть переход из отделения общей медицины в более специализированное отделение: пульмонологии, гастроэнтерологии, кардиологии, дерматологии или неврологии. Или вообще – перевод из терапевтического отделения в хирургическое. Различные градации болезненности сменяют друг друга. Или у человека может быть сразу букет разнообразных заболеваний. Расправиться с одной болезнью или даже сразу с несколькими не значит, что ты – здоров. Что же касается «выписки из больницы», то второй уровень смысла здесь куда более определенный: морг.

– Эх, вот почему не надо себя мучить пустыми желаниями. Если уж хочешь о чем-то думать, то размышляй о павлинах. – С выдохом у Байдай из ноздрей и изо рта вырвались винные пары буроватого цвета, обдавая меня неприятно жарким зловонием внутреннего мира девушки.

Что можно сказать про павлинов? Обычно мы под этим словом подразумеваем обыкновенных, или индийских, павлинов (бывают еще, например, павлины зеленые). Павлины относятся к царству птиц, отряду курообразных, семейству фазановых, подсемейством которого они являются. Павлины обыкновенные водятся в основном в Пакистане, Индии и на Шри-Ланке. Они даже считаются официальным национальным символом Индии. Самцы павлинов имеют роскошное оперение на хвосте, которое достигает где-то полутора метров в длину. Павлин может в любой момент распушить хвост наподобие веера. Каждое перо украшает отражающий свет