Театр стекла и теней - Энн Корлетт

Заговорил другой, и голос оказался знакомым.

– На этот риск стоило пойти, – сказал Режиссер. – И я над этим работаю.

– Да. – Другой человек хохотнул. – Я заметил.

– Такое уже бывало, – ответил Дейнс. – В тот раз ничего не вышло, и в этот раз не выйдет.

– Инспектор никогда не отцепится, – сказал другой.

– Он одержим Округом. – Режиссер дернул плечом. – Я же говорю, ничего не будет.

– Об одержимости ты кое-что знаешь. – Другой был тверд. – Много лет назад она почти стоила тебе места, и вот мы снова здесь.

– Да, мы снова здесь, – невозмутимо ответил Дейнс. – Но в этом и смысл. Шоу не только о том, что зрители видят перед собой. Оно обо всем, что было раньше. Все эти старые истории, все любимое, и потерянное, и желанное. Ты же сам знаешь, Келлан.

– Зрители? Или Спонсоры?

– И те и другие, – ответил Дейнс. – Принцип один. Разница только в координации.

– Координация. – Другой человек – Келлан – снова хохотнул. – Та`к это теперь называется, да? Мы об этом говорим снова и снова. Меняется только язык. Ты использовал совершенно другие слова, когда давал мне кое-какое обещание.

– Обещание, которое я по-прежнему намерен выполнить, – ответил Дейнс.

– Прости, если мой кредит доверия подыссяк.

– И ты прости, что напоминаю: моя должность связана с массой обещаний.

Джульетта едва осмеливалась дышать. Она не понимала сути разговора, но никому нельзя знать, что она его подслушала.

– И ты мне будешь рассказывать, как все устроено? – сердито рявкнул Келлан. – Я в самом центре всего.

– Да-да, – хладнокровно ответил Дейнс. – И значит, прекрасно понимаешь, что мы тут как по проволоке ходим. – Он сделал паузу и продолжил примирительнее: – Ты был моим Помощником все это время. Я обязан тебе своей должностью. И нет, я не забыл, что записано в дебетовой колонке этой транзакции. Но у меня есть и другие долги. Ты знаешь, что сделала с нами война. Мы всё еще пытаемся очухаться.

– Как и весь мир, – ответил второй.

– Весь мир меня волнует лишь постольку, поскольку заходит в ворота.

– Вместе со своими деньгами.

– Разумеется, – сказал Дейнс. – Я не Баллард, но ни один Режиссер в истории Округа не мог себе позволить роскошь игнорировать этот долг.

– Балларды. – Келлан покачал головой. – Все возвращается к ним, да? И кстати, о… Как ты сказал? Об этой давней транзакции. – Он помолчал. – Твой племянник эту якобы давнюю транзакцию усердно старается освежить.

– У нас у всех свои таланты.

Келлан тихонько рассмеялся:

– О, у него их в избытке.

Дейнс склонил голову набок:

– Что ты хочешь сказать, Келлан?

– Что мы ходим по кругу, – ответил Помощник Режиссера. – Как ты видишь финал?

– Ничто не заканчивается, – сказал Дейнс. – Мы…

– Я тебе кто? Лошара с улицы? Шоу должно продолжаться. Ничто не утрачено, ничто не забыто. Я все это слышал. И ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.

– Все будет не так, – ответил Дейнс. – Ты видел, как они на нее реагируют. Они так и не забыли Лунарию.

Джульетта резко втянула воздух, что едва не спровоцировало предательский кашель.

– Ни один другой сюжет их так не притягивает. И я только начал. Теперь у меня есть второй шанс. Я могу сделать Шоу таким, какого всегда хотел.

– Новый золотой век для Округа. – Голос Келлана сочился цинизмом. – В какие времена живем, а? – Он покачал головой. – Ты ставишь слишком много на силу одной истории.

– И тому есть причины, – возразил Режиссер. – Если бы в наших сюжетах не было силы, Округ сдулся бы до грошового балагана многие столетия назад. Истории – наша валюта. Вопрос в том, какой обменный курс мы можем предложить.

– Но не только в этом, – сказал Помощник Режиссера. – Речь не о том, сколько можно вытянуть из Спонсоров. Искушение было слишком велико, да? Лунария. Девушка в Серебряных Туфлях. Невозможно противиться такой симметрии.

Джульетта почти не дышала. Ты видел, как они на нее реагируют. Эти двое говорили о ней. Дейнс наблюдал за ней, анализировал зрительский отклик. И остался доволен. На мгновение ее охватила радость, но потом сердце защемило, едва она вспомнила, что привело ее в эти пыльные коридоры.

– Несовершенная симметрия, – сказал Дейнс. – История Лунарии прервалась прежде времени.

Помощник Режиссера покачал головой:

– Ты зря ее впутал.

– Ты же знаешь, почему я так поступил, – сказал Дейнс. – Это сложная ситуация.

– А если Совету не понравится, как ты ее разрешил?

– Тогда будет другой Режиссер.

– И мы оба знаем кто, – сказал Помощник Режиссера. – И он знает. Ты правда думаешь, что ему стоит доверять?

– Доверие бывает разное, – сказал Дейнс. – Я верю, что он позаботится о будущем Округа. Он считает, что, пока я работаю на это будущее, меня стоит поддерживать, – в это я тоже верю. И он мой племянник.

– Что бы это ни означало.

– Это означает общую кровь, – сказал Дейнс. – А общая кровь решает все. Она связывает нас с Округом и друг с другом.

– Не все мы связаны кровью, – ответил Келлан. – Твои люди. Мои люди. И так с тех пор, как наши предки впервые пришли к соглашению. Так мы и очутились там, где мы есть. – Он помрачнел. – Войны должны были нас научить хотя бы этому.

– Келлан…

– Нет. – Помощник Режиссера взмахнул рукой. – Скажи-ка мне, Режиссер. Много вашей молодежи пошло в траншеи? Сколько внутренний район… – голос зазвенел, – …настоящий Округ потерял в сражениях?

– Ты тоже из Округа, – возразил Дейнс. – И не важно, у кого какая кровь.

– Все мы сестры в душе – так, что ли? – взвился Помощник Режиссера.

– Ты из Округа, – повторил Дейнс. – И Итан тоже.

Итан.

– Процветание Округа в наших общих интересах. Вот что такое доверие в конечном счете. То, что нас объединяет, – драгоценное, общее.

– Кровь, говоришь, – произнес Келлан. – Ты же помнишь, чья в ней кровь?

– Помню, – сказал Дейнс. – И свое обещание сдержу. Ты, главное, подожди.

– Двести пятьдесят лет в тени, – тихо сказал Помощник Режиссера. – Двести пятьдесят лет работы, которую можно делать только в тени.

– Я знаю, – невозмутимо ответил Дейнс. – Но сейчас мне нужна твоя поддержка. Шоу…

– Шоу, – перебил его Келлан. – Шоу превыше всего. Так всегда было и всегда будет.

– Ты так говоришь, как будто обвиняешь, – сказал Дейнс. – Но это обещание – в фундаменте наших с тобой должностей. Наше обещание и наше наследие.

– И все дело, конечно, в наследии?

– А что остается? – отозвался Дейнс. – И поэтому теперь я спрошу тебя, Помощник Режиссера: обещание, которое ты однажды дал мне, все еще в силе?

После долгой паузы Джульетта увидела, как второй мужчина слегка кивнул. Дейнс повторил за