Выживала. Том 3 - Arladaar

… Проснулся сам уже днём, за окнами было светло. В доме стало совсем тепло, даже жарко, похоже, печка хорошо протопилась. Женька встал, отодвинул штору на окне и посмотрел наружу. За окном до высоты подоконника лежал глубокий снег, который простирался до леса, начинавшегося примерно за 50 метров от дома. За едва видимыми кольями забора начинался ельник, уходящий вверх по склону горы. По-видимому, сразу за огородом был лес. Вот и весь пейзаж. На снегу видать росчерки заячьих следов.

Женька осторожно встал, оделся и вышел в зал. Батя лежал на диване, накрытый покрывалом, и тоже спал. Но увидел, что кто-то ходит, скрипит досками, проснулся и посмотрел из-под покрывала на Женьку.

— О, Семёныч, ты уже проснулся? Где все?

Где все, Женька не знал, похоже, хозяева были на улице. Григорий Тимофеевич окончательно проснулся, встал с дивана, размялся, повращал корпусом и пошёл на кухню, где умылся из рукомойника, потом умыл Женьку. Окончательно пришли в себя.

— Пойдём на улицу сходим, хозяев искать, — предложил батя. — Заодно до туалета дойдём.

Честно сказать, Женька сейчас тоже хотел бы в туалет, при этом уже представляя все прелести деревенского сортира с пирамидой из замёрзшего говна в дырке…

Одевшись, по скрипящим от холода половицам прошли через веранду и вышли на улицу. На улице светло и Женька огляделся: усадьба была огромна, как всегда это бывает в сибирских посёлках, где бери земли, сколько хватит обработать. Очень много построек. Перед домом углярка с дровяником, летняя кухня, баня, чуть подальше туалет. Ещё чуть подальше сараи, в которых держали скотину, сеновал, дощатый гараж. На улице отчётливо пахнет навозом и сеном.

Хозяева чистили снег: нападало его немного, но если запускать, за пару дней может навалить столько, что никуда не выйдешь.

— Проснулись, — весело сказал Василий и воткнул лопату в здоровенный сугроб высотой в свой рост. — По нужде вышли? Давайте, делайте свои дела, и потом перекусим, что есть, да поедем за мясом. Я коня запрягу.

Как Женька и предполагал, туалет был холодный, с дыркой, в которой торчала пирамида из нечистот, замёрзшая на морозе. На стене кармашек с рваными газетками. Долго не посидишь и не подумаешь, поэтому, быстро сделав свои дела, выскочил на улицу и пошёл в дом. Кажется, потянуло на мороз, так как днём теплее не стало, сейчас, кажется, было уже −25. А ведь ещё предстояло тащиться за мясом, и куда, непонятно…

Глава 21

Мясная усадьба

На обед хозяева нажарили огромную сковородку картошки со свининой, а точнее, свинину с картошкой, так как, похоже, мяса здесь было больше, чем овощей. Вволю наевшись горячего блюда из общей сковородки, поставленной посреди стола, выбирая каждый со своего края, напились шорского чаю с маслом, с сахаром и солью и начали собираться за мясом. Хозяин быстро запряг коня в сани-розвальни и сказал Григорию Тимофеевичу, чтобы брал мешок под мясо: ехать пора!

Сани стояли перед воротами, вокруг которых с обеих сторон лежали огромные кучи снега. Когда вышли из дома, Женька стал свидетелем удивительного зрелища: перед воротами стоял привязанный поводом к ограде громадный конь с деревянной дугой на крупе, к которой оглоблями прикреплены низкие широкие деревянные сани-розвальни, щедро засыпанные для тепла и мягкости сеном и накинутым сверху одеялом. Конь косился на Женьку тёмным глазом, фыркал, пуская клубы пара, и перебирал ногами: явно застоялся.

Женька первый раз и в той, и в этой жизни ехал на санях-розвальнях, которые тащит лошадь! Вот уж что называется, действительно, первый опыт. Здешняя жизнь подкидывала всё новые и новые сюрпризы…

Мужики вышли из дома. Василий одет в тёплый овечий тулуп, валенки, лисью меховую шапку, в руках ружьё.

— За околицу придётся выезжать, — предупредил он. — Тут всякая зверюка попасться может. Давеча медведь шатался, собаку из крайнего дома утащил, проломив забор. Кто-то из берлоги выгнал. А у татарина усадьба чуть на отдалении. Да ещё овец с козами держит, у него там частенько непрошенные гости бывают.

— Зеки, что ли? — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — Тут зона-то до сих пор работает?

— Работает зона! — заявил Василий. — Всё как и раньше. Всё как при тебе было.

Последние высказывания Василия навели Женьку на определённые мысли. В 21 веке ходили слухи, что в Шерегеше раньше было исправительное учреждение, но оно уже не работало, закрыли, чтобы не смущать туристов со всей страны и из-за границы. А то хорош горнолыжный курорт: с работающим рудником, из-за которого постоянно происходят провалы в земле, да ещё и с зоной. Но это первый момент на которой Женька обрати внимание, второй же, когда Василий сказал: «Как при тебе было». Это могло говорить о том, что батяня здесь мотал срок, о котором он, кстати, никогда ничего никому не говорил. А если отбывал наказание здесь, наверняка и с Василием они наверняка раньше виделись. Впрочем, Женьку это никак не касалось, он кайфовал от необычной ситуации. Опять сложилось ощущение, что попал в какой-то приключенческий фильм.

Когда сели в сани и поехали, Женька огляделся. Управлял лошадью Василий, он ехал боком, так же как и батя, свесив ноги вниз и поставив их на полозья саней. Женька по совету отца залез на покрывало вместе с ногами и привалился к бате, который обнял его.

Лошадь ехала неспешно по деревенской улице, по бокам которой возвышались высокие снежные сугробы и валы, отчего складывалось ощущение, что едешь по какому-то ущелью. Но всё-таки было видно, что дорога явно идёт к самой околице, за которой возвышались невысокие горы, заросшие елями. Если оглянуться, сзади было видно рудник и центральную часть посёлка с несколькими рядами двух-трёхэтажных домов и бараков. Слева виднелась гора Зелёная, у которой, собственно говоря, и находился в 21 веке горнолыжный комплекс с множеством гостиниц, ресторанов, лыжных домов, подъёмников и прочего. Сейчас там не было ничего: почти весь склон горы и подножие темнели отдельно стоящими кучами елей и сосен.

— А здесь на лыжах сейчас катаются? — поинтересовался Женька.

— Кто же здесь будет кататься на лыжах, кому это надо? — рассмеялся Василий. — Мы люди рабочие, только на лошадях катаемся, а летом на мотоциклах. Хотя… Слухи ходят про ту горку…

Василий рукой в рукавице указал в сторону горы Зелёной.

— … Якобы туда иногда приезжают какие-то туристы, останавливаются у бабки одной местной, но это уже в марте, когда снег твёрдый и тепло становится, — продолжил Василий. — Из наших местных я точно знаю, что никто здесь не катается.

Пока ехали и разговаривали