Выживала. Том 3 - Arladaar

в отпуск, с залихватски сдвинутыми на ухо шапками. Чуть поодаль стояли солидные кадровые офицеры с чемоданами. В углу гудели, похоже, мужики-вахтовики, ждущие поезд до Нижневартовска, тепло, по-сибирски одетые: пушистые меховые песцовые ушанки, тёплые тулупы, оленьи унты. Сложили в кучу множество скарба: большие сумки, рюкзаки, мешки и даже телевизор, завёрнутый в покрывало. На сиденьях расположились модно одетые в пальто студентики без шапок, поехавшие домой на новогодние праздники. Среди них скромные бледные студенточки, тургеневские девушки в очках, читающие какие-то книги, невзирая на вокзальную суету и громкие объявления.

Сидели представители коренных народов, одетые простецки, старинно, но надёжно. Какой-то старик-шорец с длинными волосами сидел в плотной оленьей дохе, шерстяных штанах и меховых оленьих ичигах, украшенных разноцветными тряпочками, держа в руке суковатую палку, взятую вместо костыля. Меховая шапка-малахай лежала рядом, на вещевом мешке выцветшего защитного цвета, который видел, наверное, ещё Великую Отечественную войну, в которую умелый шорский снайпер привычно бил фашиста, прямо как белку, только в глаз! Тёмное, морщинистое, словно вырезанное из коры дуба лицо источает вековую мудрость тайги, а глаза с прищуром зорко наблюдают за толпами куда-то спешащих людей. Старик явно никуда не спешил, замер, как старинная японская фигурка-нэцке…

Женька сидел, наблюдая за советским социумом, и поражался его разнообразию. Время, судьбы, люди, сплелись и варились все вместе в каком-то невообразимом вокзальном котле, в котором дала трещину сама вечность. Время до поезда пролетело быстро…

— Граждане пассажиры, посадка на пассажирский поезд № 510 сообщением Новокузнецк — Таштагол будет производиться с шестого пути А первой платформы, — сказала женщина-информатор.

— Ну что, пойдём? — спросил Женька.

— Это только объявили, где поезд стоит, — объяснил батя. — У него отправление через 40 минут, когда скажут, что объявляется посадка, тогда и пойдём. Что мы там будем на морозе зря стоять? Посадку объявляют за 20 минут до отправления.

— А ты куда взял билеты? — с лёгким подозрением спросил Женька. — Надеюсь, наши места не в проходе у туалета?

— Семён, тут 6 часов ехать, тут нет купейных вагонов, — удивлённо ответил батя. — Естественно, взял самые дешёвые билеты, в проход. Если никого не будет, пересядем.

Надо сказать, батя знал, что делает. Поезд, по сути дела, был местного назначения, ходил раз в два дня, но народу на нём всё равно ехало очень мало. В поезде всего шесть вагонов. Вдобавок Женька сильно удивился, когда увидел, что тянуть его будет не электровоз, а закопчённый тепловоз 2ТЭ10Л из двух секций, тихо урчавший дизелем на холостом ходу.

— Во, а нас что, тепловоз повезёт? — с удивлением спросил Женька.

— Семён, там после Тенеша ещё линия неэлектрифицированная, конечно, повезёт тепловоз, — заявил батя. — Мы в самую тьмутаракань едем.

Предъявив проводнику билеты, батя и Женька вошли в плацкартный вагон, второй от хвоста состава. Расположились в проходе, у туалета. Блин… Разделись и потом уже огляделись. Народу в вагоне мало, кроме них ехало, дай бог, ещё человек 10. После того как поезд тронулся, проводница сама подошла к бате.

— Мужчина, вы садитесь на полки, тут больше никого не будет, — заявила она. — Тогда за бельё придётся доплатить 2 рубля за двоих.

Ясно дело… Калым! Но батя без вопросов сунул проводнице 2 рубля и спустя пару минут с комфортом расположились в пустом плацкарте в середине вагона. Проводница принесла бельё, да ещё и чай предложила.

Уютно расположившись за столиком, Некрасовы достали взятые с собой запасы в виде колбасы, сыра и хлеба и с аппетитом перекусили на сон грядущий, запивая еду горячим сладким чаем из стаканов в раритетных металлических подстаканниках. Для Женьки, уже порядком измаявшегося в непривычной обстановке, всё происходящее с ним сейчас было как увлекательное приключение, а ведь они ещё никуда не приехали! Удивительно, ведь он-то человек, привычный к путешествиям! Приходилось иногда ездить и на поездах, но как-то оно всё было не так…

Батя, расстелив бельё, пожелал доброй ночи и завалился спать. Женька ещё посидел за столом, пытаясь что-то разглядеть за окном, но в большинстве, ничего не было видно: лишь изредка за стеклом проносились деревья и столбы, освещаемые окнами поезда. Иногда попадались остановочные платформы с тусклым освещением. Поезд на них не останавливался, проносился дальше. Примерно через 40 минут была первая остановка, в городе Осинники, всего на 2 минуты, потом поезд поехал дальше, в тьму и холод.

Женька сидел в тепле, глядел в темноту и почти физически ощущал, как одинокий поезд мчится среди гор и лесов, среди снега и стылого мрака, на полкилометра выхватывая из него ярким светом прожектора заснеженный путь и трубным рёвом тепловоза разгоняя с железки медведей и лосей. Его охватывало какое-то странное чувство, похожее на то, которое он испытывал, когда сплавлялся по самым диким местам… Мурашки бежали между лопаток от удовольствия и предчувствия неизведанного. Потом проводница выключила свет, оставив на весь вагон только две лампочки, и он всё-таки угомонился и уснул.

Уснул и не видел, как поезд миновал станцию Мундыбаш, от которой они ходили в поход на Тельбес, и въехал в Горную Шорию, где железная дорога извивалась среди горных хребтов, поросших тайгой, шла над замёрзшей рекой и один раз даже нырнула в тоннель, проложенный под горным хребтом… В этих местах из-за крутых петель и значительного уклона железной дороги поезд шёл очень медленно, поэтому 230 километров расстояния и приходилось проезжать за 6 часов…

… — Товарищи пассажиры! Через 10 минут поезд прибывает на станцию «Чугунаш»! — громко объявила проводница и постучала о стенку плацкарта. — Белье можете не собирать, я сама соберу.

Женька с батей проснулись и первым делом посмотрели в окно. Убедились, что ничего нет, кроме темноты, так как время подходило лишь к 5 утра. Начали одеваться и собирать свои вещи. Оделись, обулись, и когда поезд начал тормозить, а за окном появились огни станции, вышли в тамбур. Больше никто из вагона здесь не выходил.

— Станция Чугунаш, стоянка 2 минуты! — громко сказала проводница, открыла дверь и лестницу. Сначала Женька, потом батя, придерживаясь за поручни, спустились из вагона и ступили на заснеженный перрон незнакомой станции. Вокруг ничего не было видно, кроме остановочной платформы и поезда, стоявшего у неё. От остановочной платформы вверх, в горку, шла заснеженная лестница с поручнями. Там находился небольшой железнодорожный вокзал. Тепловоз грозно задудел, дёрнул вагоны и потащил поезд дальше, до Таштагола, нырнув во тьму и блеснув на повороте красным кормовым фонарём.

Пассажиров приехало немного, но были. Человек 10 вышли из всего поезда. Друг за дружкой, по заснеженной лестнице, все направились вверх, к вокзалу. Вокзал