Выживала. Том 3 - Arladaar

с топором на работу ходил? — удивился Григорий Тимофеевич, когда двоюродный брат поставил ёлку у входа.

— А зачем мне топор, у неё не бревно же вместо ствола, — усмехнулся Кольча и показал большой охотничий нож в кожаных ножнах, висевший у него на брючном ремне. — Вот ножичком и срезал. У неё ствол-то всего ничего. Мы эту ёлочку ещё летом с Наташкой заметили, что хорошо бы на Новый год нам пошла. И небольшая и пушистая.

— Ничего у тебя свинокол, — удивился Григорий Тимофеевич. — Я в Кутурчине почти с таким же ходил.

Женька, конечно, понимал, почему Кольча ходит с таким тесаком — иначе было невозможно в этой глухомани. В двухстах метрах от дома околица, за ней лес и горы, и волк может прибежать, и медведь, или беглый человек с зоны, а на работу приходится ходить в темноте, особенно зимой, да ещё когда не видно вокруг ничего, так как освещение на деревенской улице оставляет желать лучшего… Будешь и с таким тесаком ходить — житуха заставит…

Потом, когда ёлка растаяла и по всему дому пошёл ёлочный запах, начали её устанавливать и сразу же наряжать. В доме у Василия нашлась крестовина, в которую ёлку засунули и поставили в угол зала. Потом хозяева вытащили картонную коробку с игрушками, стоявшую где-то в чулане.

— Ну, Евгений, принимай участие, — предложил Кольча. — Натаха, и ты помогай.

Наташка, полная красивая девушка, кровь с молоком, смеясь и подшучивая над Кольчей, тоже приняла активное участие в наряжании ёлки. Женька не отставал. Очень приятно было доставать раритетные стеклянные игрушки из коробки и размещать их на ветках, до которых хватало роста и длины рук, потом, отходя в сторону, любоваться своими трудами. Вернулось давно забытое ощущение Нового года и праздника…

Вскоре ёлка стала нарядная, светилась игрушками и сверкала дождиком мишуры из фольги. Вокруг обёрнута гирлянда из разноцветных лампочек. Красота!

Потом немного посмотрели телевизор, и Василий снова начал топить печку. К этому времени уже успел сгореть уголь, который он закладывал ещё утром.

— Два раза в день топим! — заявил Василий. — Без этого никак. Если сейчас не протопить, утром уже холодно будет, придётся по новой до хорошей температуры нагонять. Два раза в день нормально, два ведра угля вечером, одно ведро на ночь.

Женька, честно говоря, не чувствовал что в доме холодно, лишь по ногам иногда пробирался холодок от пола. Но хозяину виднее. Когда печка растопилась, Пана и Наталья взялись за готовку ужина. Нажарили свинины на большой сковородке, отварили большую кастрюлю пельменей. Поставили чайник. Когда всё было готово, сели за стол. Женька смотрел на богатый деревенский стол и подумал что даже будучи голодным, сядешь за него. На столе дымились ароматные куски жареной свинины, с жирком, хозяева разложили по чашкам пельмени, нарезали хлеба.

— Ну, приступим, — сказал Василий. — Так вот и питаемся.

— Нам бы такое питание! — неожиданно заявил Женька. — Мы когда в поход ходили, суп из пакетов варили!

Зачем сказал, непонятно… Наверное, чтобы подчеркнуть, что и он уже опытный походник и таёжник, и ему не чуждо вот это вот всё. А может, просто хотел поделиться своими воспоминаниями. Сказал просто так, а взрослые заинтересовались.

— В поход ходил? И куда же это? — заинтересовался Василий.

— Сначала в Мундыбаш ездили, потом в Тельбес ходили пешком, до заброшенного рудника, — заявил Женька.

— А, ну знаю, — заявил Василий. — Мы там на экскурсии были, когда я ещё в шараге в Таштаголе учился. Уже тогда рудник не работал. Но места неплохие, три реки сразу: Кондома, Мундыбаш и Тельбес. Кондома там уже побольше, пошире, чем у нас, тут-то летом по колено перейти можно в любом месте.

— Так у них там ещё гроза была, пришлось у рудника ночевать, — вклинился в разговор батя. — Переночевали вроде хорошо, а другие там были, городские туристы, мужик погиб, а женщина, что с ним была, с повреждениями ног увезли. Расскажи, Семён, как там дело было.

Так как все с большим интересом уставились на Женьку, пришлось ему рассказать про поход, про ночёвку, про грозу, про туристов, которые обогнали ещё в Мундыбаше, а потом сразу ушли дальше от рудника в тайгу.

— И куда же они там пошли? — с интересом спросил Василий. — Мы, помнится, только до рудника и ходили. Дальше там тайга, ничего нет.

— Они сказали, что-то искали там… — как будто припоминая давно прошедшие события, сказал Женька. — Вроде бы какой-то Иерусалим.

— Чего-чего? — Василий с большим удивлением и недоверием уставился на Женьку. — Ты точно запомнил? Иерусалим?

— Да, точно помню! Женщина сказала, что мужик вёл её к какому-то Иерусалиму! — заявил Женька. — Я тогда подумал, что это какая-то неточность. Может, ей показалось…

Василий и батя переглянулись. Похоже, это слово для них что-то да значило.

— А что ты мне сразу не сказал про это, что они искали Иерусалим? — неожиданно спросил батя.

— Не знаю, а я разве тебе не говорил? — пожал плечами Женька. — Что случилось-то?

Василий и батя опять переглянулись, как будто раздумывая, стоит говорить или нет, но Василий потом всё-таки сказал.

— Понимаешь, в чём дело, Евгений… Старообрядцы после того, как покинули большой мир, удалясь от раскола в таёжные скиты, стали считать, что весь этот мир греховный, враждебный и заселён слугами антихриста. Что весь он погряз во лжи и грехе, и поэтому от него следует удалиться как можно дальше, чтобы вообще не вступать в контакты со слугами дьявола. Но при этом ходят легенды, что в тайге где-то есть старинный град Иерусалим, где все живут по законам божьим, и сам бог наведывается туда. Что там много богатства и славы. Такие вот сказки мне дедушка мой покойничек рассказывал. А он настоящим старовером-беспоповцем был, жил в лесу, молился колесу, корою питался, лопухом подтирался.

— Ну, я не знаю… — не нашёлся что сказать Женька. — Вы думаете, что где-то там в тайге находится какой-то светлый старинный город? Но это же невероятно! Да ну, ерунда какая-то! Вся местность там вертолётами наверняка обследована давным-давно.

— Тайга, всё схоронит за короткое время! — не согласился Василий.

— Так, может, самим сходить туда в поход? — неожиданно сказал батя. — А чё? Давай, Василий Иванович, до лета доживём, в июне, после половодья и тронемся. Поживём хоть на природе. Иерусалим поищем.

— Ой, и мы с вами хотим! Это же как поиски сокровищ в «Таинственном острове»! — неожиданно сказала Наташка. Кольча согласно кивнул головой.

— Можно! — молвил он.

Женька видел, как загорелись глаза у всех присутствующих: по-видимому, хотя они не верили в старые бабские сказки, но тем не менее, они