Родная кровь - Ярослав Коваль

Но и иного пути остановить войну, которая начинала потихоньку захватывать большую часть мира, Конгвер не видел. Остановить противостояние Эшема, Ианеи и Гадара, как он считал, вполне возможно, но не выйдет малыми усилиями осадить Хильдара и герцогиню, стоящую у него за спиной, Тейира и Аранефа, которые вошли в раж. Этих придётся унимать силой оружия и обстоятельств. Долго, упорно, болезненно.

И вырисовывающаяся перспектива совершенно ему не нравилась. Она была опасна, но неизбежна, и потому очень сильно тревожила. Обнимая Лару и заверяя её, что всё идёт хорошо, и вот-вот война прекратится, он боялся, что тонко чувствующая сестра угадает его ложь.

Однако та не угадала. Она, увлечённая новостями, которые сообщал ей брат, и тем блистательным будущим, которое может ждать Ианею, а заодно всех её союзников, желала лишь одного – заверений, что и Конгвер не останется в стороне. Он же получит свою долю власти и славы? Он ведь тоже будет одним из тех, кому придётся строить новый Лучезарный? И он ни за что не погибнет?

Конгвер заверил сестру, что именно так и обстоит дело.

Оказалось, что и в Ишмее можно устроиться с удобством. Для принца там уже была убрана и протоплена отдельная комната, и баню для него же даже без просьбы приготовили очень быстро. Роннар позвал попариться и Килана с Годтвером, и командиров нового конного отряда, к которым ему ещё предстояло присматриваться. Те, конечно, согласились очень охотно, с благодарностью.

Прислуживали им, отдыхавшим, девушки из поселенок – по их виду можно было догадаться, что обустроившиеся на новом месте крестьяне не бедствуют. Как-то же им удаётся выкручиваться, и неплохо, раз щёчки у девушек алеют и приятно круглятся – значит, еды хватает всем! В ближайшей к Ишме-форту реке, например, ловили отличную рыбу, и сейчас её, копчёную, подали на огромном деревянном подносе вместе с бледным квасом и слабеньким пивом. Ещё на столе появился сыр, а значит, коровы продолжали давать молоко, и им хватало кормов, было и мясо. Гостям и принцу подали нежные сочные котлеты на косточке и пышные булочки, и вряд ли такие яства имелись тут только для командиров. В дальних фортах царило равенство – худо-бедно, но настоящее.

С удовольствием обгладывая косточку и наслаждаясь слабостью во всех мышцах, Роннар расспрашивал Шевела о новостях, а также о том, почему отряд вообще был собран и отправился искать своего господина где-то в самом сердце занятой врагами Иоманы без прямого приказа. Последний вопрос вызвал у командира конников удивление. Он задал встречный вопрос – а кому, собственно, нужен отряд, торчащий в безопасности и даже безвестности, когда он нужен в конкретном месте? Для солдат, конечно, так приятнее, но по сути-то ерунда получается. Зачем ещё они нужны, как не для того, чтоб сражаться с врагом под командованием своего командира? А принц Лучезарного – в этом Шевел был твёрдо уверен – был как раз очень подходящим командиром, самым подходящим из возможных.

Роннар довольно быстро вытянул из него, что князь Беотрайда не приказывал им идти на помощь господину, но и запрещать не стал. И его офицеры в результате дружно отправились в Иоману, потому что тонкостей политики не понимали. Для них всё было просто: если князь признал над собой власть представителя королевской семьи Лучезарного и двинул остатки армии ему на подмогу, значит, нужно явиться пред светлы очи принца и воевать там, где он воюет, изъявить готовность повиноваться его приказам и выяснить, каковы же они будут. Ведь логично! То, что князь лелеял надежду решать за господина, что тому следует делать, им было непонятно и неинтересно.

Всё это, конечно, радовало, но и беспокоило. И так было ясно, что князья станут помогать Роннару бороться с бестиями лишь в том случае, если не смогут от этой обязанности увернуться, либо же если им это окажется выгодно. Либо если их к тому принудят собственные же солдаты и офицеры. Удивительная и совершенно новая для Роннара мысль, ведь он тоже ничего не понимал в политике и интригах, да и не желал понимать.

Он знал, что разбираться с князьями придётся, но лишь теперь задумался, что проблема может быть не только в князьях, и сила, которая сейчас управляет ими в его пользу, может стать и враждебной. С беспокойством принц размышлял, что ему срочно нужен советник, который сумел бы разобраться в хитросплетениях политических игр. Вот только большинство его людей – бесхитростные крестьяне или даже более прямолинейные солдаты.

К кому пойти за советом? Выходит, что только к Годтверу – он был приближен ко двору, должен понимать в этом деле и достаточно прямолинеен, чтоб выболтать то, что, может, и не захочет. Другое дело, что верить ему нельзя. И много ли толку в советах подобного человека в подобных обстоятельствах?

Однако разговор всё-таки пришлось завести – больше спрашивать некого. Годтвер на удивление охотно пошёл на контакт.

– Тут дело в интригах, само собой. А чего ты хотел? Без интриг высокородная братия просто не живёт. Для знати это как хлеб насущный. Но я бы на твоём месте не волновался. Кишка у них тонка перейти дорогу такому родовитому человеку, как ты. А если хочешь их одёрнуть по-настоящему, то объяви, что как правитель Опорного требуешь к себе все боеспособные отряды. Призыв, конечно, будет идти очень долго и не очень далеко, но отзовутся все, кроме регулярных княжеских частей, которые по определению только князьям и подчиняются.

– А что насчёт Остреборха?

– Зависит от того, как князь себя поведёт, но, полагаю, мало кто из остреборхских военных решит остаться в стороне. Сам князь, подозреваю, тоже. Вопрос-то серьёзный. За отказ тебе подчиниться народ может ответить бунтом.

– И ты готов подложить родственнику такую свинью? – криво усмехнулся Роннар. – Ты мне всё это рассказываешь, а я ведь воспользуюсь идеей!

– А я-то тут при чём? – искренне изумился Годтвер. – Это ж ты будешь делать, и как правитель – вообще-то! – имеешь полное право. Но вообще я считаю, что дядюшка ещё год назад мог бы выделить сколько-то сил на решение беотрайдских проблем. Я ему говорил, но он никак не мог решить с Беотрайдом цену и рамки этой помощи, а помогать просто так не захотел. Его промашка. Я и раньше считал, что проблему вражеского нашествия нужно решать на чужой территории, чтоб свои подданные могли спокойно трудиться и плодиться. Но князь счёл иначе. Его риск. Его дело.

– Значит, я так и сделаю. – Принц смотрел на поборника изучающе. Он пытался понять, есть ли тут подвох, а если есть, то в чём он заключается. – А как вообще принято объявлять свою волю?

– Можешь разослать своих людей с приказом под своей подписью, чтоб они объявляли его во всех городах и крупных деревнях и демонстрировали бумагу. А можешь просто объяснить это своим людям, а дальше пусть новость ползёт, как сможет и куда сможет, из уст в уста. Как обычная сплетня. Но лучше всё-таки действовать с помощью посланников – результативнее и честнее, что ли. Народ же не виноват, если ему никто толком не сообщит, что нужно делать. Понимаешь? Народу нужно чётко и понятно всё разъяснить. Печати показать. У тебя есть печать?