Вычисляя звезды - Мэри Робинетт Коваль

Йорк! Вы не пострадали? Что произошло? Ваша аварийная посадка была частью шоу? Или вы потеряли контроль над самолетом? Сюда! Миссис Йорк! Сюда!

Кто там кричит?

Народу было так много, что разобрать не представлялось возможным, а если бы я не находилась все еще в пилотской кабине, то, поди, оказалась бы раздавленной людской гущей, что собралась вокруг самолета. А люди снова и снова выкрикивали мое имя.

На крыло самолета, вещая в микрофон, взобрался мужчина:

– Я стою на крыле «Мустанга», управляемого миссис Йорк, которая только что пережила смертельно опасную аварию в воздухе. Миссис Йорк, не расскажете ли вы нам, что произошло?

По другую сторону самолета мужчина установил на землю штатив с камерой. Другой мужчина, стоя перед камерой, указал на меня рукой.

Мне даже не позволяли вылезти из кабины. Я рванула перчатку с правой руки и опять в том не преуспела. В негодовании вскричала:

– Отпустите меня, пожалуйста!

– Бедняжка! Она вся дрожит.

Все больше людей вокруг звали меня по имени. Человек на крыле сунул мне микрофон прямо под нос.

– Расскажите нам, пожалуйста, что вы чувствуете?

Я отвернулась от него, перелезла через противоположный борт кабины и спрыгнула на крыло. Оттуда – на землю и оказалась – вот уж идиотка идиоткой – прямо перед объективом телекамеры.

– Ой! И вот она уже здесь, перед нами. Миссис Йорк, вы чудом остались в живых. Скажите, когда с вами случается нечто подобное, вам становится страшно?

– Чудом, говорите? – Он думал, что я испугалась штопора. Они все полагали, что из-за штопора-то я и дрожу. Я прижала руку к крылу и попыталась успокоиться. – Я осталась цела благодаря обучению, которое получила как женщина-пилот Военно-воздушных сил во время войны.

– Разумеется. Но все же вам было страшно?

– Да в общем-то нет. Птицы в воздухе, конечно же, поначалу застали меня врасплох, но разбираться достойным образом с подобными сюрпризами являлось частью подготовки, которую я приобрела, прежде чем вошла в состав подразделения «ОС». – Я указала в воздух, где все еще кружили самолеты, управляемые женщинами моей группы. – Любая из них вышла бы из штопора не хуже меня.

– И каково это – оказаться в спирали смерти?

– Если вас должным образом обучили, то, попав в штопор, вы сосредоточитесь только на своих дальнейших действиях, а не на эмоциях. – Я попыталась изобразить на лице светскую улыбку, какую не раз при мне демонстрировала Николь. – А панику я приберегаю для разговоров с журналистами. – Последняя моя реплика вызвала в толпе смешки, и я прибавила: – К счастью, в полетах на Луну и Марс направляющимся туда пилотам беспокоиться о столкновении с птицей не придется. – Опять послышался смех. – Очень надеюсь, что всем понравится остальная часть авиашоу, и многие призадумаются о том, что наши леди-пилоты могут сделать для космических полетов, если их к таковым допустят. Да и вообще, если мы хотим создать колонии в космосе, то… То нам без женщин никак не обойтись.

– Мысль, конечно, небезынтересная. Может, поделитесь, что им, по вашему мнению, там делать?

– О господи… Я вовсе не уверена, стоит ли мне объяснять на телекамеру, откуда берутся дети. – И тут я увидела Натаниэля. Скорее даже не «увидела», а лишь почувствовала его. Почувствовала его ужас. Представила себе, как он протискивается сквозь плотную толпу, стремясь побыстрее оказаться рядом со мной. – А теперь, уж извините, меня зовет супружеский долг.

Толпа засмеялась громче прежнего, хотя я и не имела в виду никакой двусмысленности. Хотя бог с ними. Сейчас меня заботило лишь то, что, даже если я и выплачу супружеский долг полностью, да еще и с процентами, Натаниэля это в ближайшее время вряд ли успокоит.

Пробираясь сквозь толпу, я опустила голову, сосредоточившись лишь на твердом асфальте. Кроме асфальта я видела перед собой только мужские ботинки, дамские туфли на высоких каблуках, серые манжеты брюк да чулки с перекошенными задними швами. А еще были руки – руки, касавшиеся моих плеч, рук или спины.

И отовсюду слышалось:

– Миссис Йорк! Миссис Йорк!

И затем наконец:

– Элма!

Меня обхватили руки Натаниэля, и я, оказавшись точно под прикрытием щита, воспользовалась силой мужа и собралась. Люди наблюдали, и исчезнуть с их глаз я никак сейчас не могла. Чувствуя их взгляды, мне едва удавалось дышать.

Но мой муж был здесь. Был рядом. Я подняла голову. Поймала его взгляд. Его кристально-голубые глаза блестели от слез, а по краям век вовсю проявилась красная кайма. Его рука на моей спине дрожала.

Я прижала свою ладонь к его щеке.

– Я – цела. Любимый мой, у меня все замечательно. А в небе не произошло ничего особенного. Просто в штопор вошла.

– Тридцать процентов смертей пилотов происходят вследствие штопора. – Он привлек меня к себе и крепко-накрепко прижался своей щекой к моей. – Ничего особенного, говоришь? Уж мне-то сказки не рассказывай!

Не знаю, что породило во мне тогда смех. Может, причиной стало то, что я по-прежнему была не мертва? А может, понимание того, что паника и истерия – лишь две стороны одной и той же монеты? А может, я осознала, что муж мой любит меня так сильно, что в выражении своих чувств даже прибег к статистике?

Разберусь ли я хоть когда-нибудь с нахлынувшими на меня тогда чувствами? Крайне сомнительно.

– Ну теперь тебе, очевидно, придется пересмотреть цифры, дорогой. Ведь я не разбилась.

Он рассмеялся и поднял меня на руки, а толпа отступила назад.

А фотограф нас в ту секунду и щелкнул, и снимок тот был опубликован в «Нэшнл таймс». Ему на той же странице предшествовал снимок моего самолета, терпящего в небе бедствие.

Снимок «Я на руках мужа» оказался единственным запечатлевшим меня в тот день, поскольку, как только мы достигли аэровокзала, я тут же заперлась там в туалете. Каждый раз, когда я полагала, что уже собрала себя воедино и намеревалась выйти, то слышала в зале голоса репортеров, и меня немедля начинало снова выворачивать наизнанку. Пришлось терпеливо ждать окончания авиашоу. К тому времени желудок мой оказался совершенно пуст, а беспокойство стучащего в дверь Натаниэля было столь сильным, что дверь все же пришлось открыть.

Разумеется, мне бы было куда разумнее бояться катастрофы и ее последствий, но боялась я репортеров, и мне за то было ужасно стыдно.

Было стыдно еще и оттого, что на поверку я оказалась совсем уж слабой.

15

ПРОДЕМОНСТРИРОВАННОЕ ЛЕДИ-ПИЛОТАМИ АВИАШОУ НЕ ОСТАВИЛО РАВНОДУШНЫМ НИ ЕДИНОГО ИЗ МНОГОЧИСЛЕННЫХ ЗРИТЕЛЕЙ

ЭЛИЗАБЕТ РАЛЛС

Специально для