Улыбка мертвеца - Тим Волков

— Ну, пошли тогда…

За заборами вдруг вскинулись псы, провожая путников злобным истошным лаем.

«Трактир братьев Скарабеевых» — гласила освещенная керосиновым фонарем вывеска. У крыльца, прямо на земле, спал какой-то пьянчужка.

— Надо бы подобрать, — поцокав языком, озаботился доктор. — Не май месяц — почки запросто отморозит. Да и за своих сойдем… Так сказать — за социально близких.

— Это в шляпе-то?

— Ах, да…

Сняв шляпу, Иван Павлович нахлобучил ее на торчащий из забора кол и, взъерошив волосы рукой, склонился нал пьяным… — Ну что, Сергей Фролыч? Потащили! Эх-ма-а! Где наша не пропадала? Огни притонов з-заманчиво мигают… По воскресеньям и и по праздникам… пропала молодость моя!

— Хо! Веселые! — встретилась на пороге какая-то разбитная девица в городском платье и в ярком орловском платке оголенных плечах. — Ой!

Девица вдруг обернулась и крикнула в прокуренный зал:

— Павлуша! Игорька притащили…

— Так он что же, не дошел? — от бильярдного стола обернулся мужчина лет тридцати пяти. Смуглый красавец-брюнет с напомаженной челкой и с небольшими — полоскою — усиками, в синем бостоновом костюме и дорогущих лаковых туфлях. На шее его поблескивала изящная золотая цепочка.

— Не дошел, — улыбнулся Иван Павлович. — Прилег у крыльца да уснул. Как бы почки…

— Что ж… Спасибо, что дружбана нашего подобрали…

Обаятельно улыбнувшись, брюнет пристально осмотрел вошедших. Прямо пробуравил взглядом, совсем как молодой чекист Максим Шлоссер!

— Федосия, подбери Игорька…

— Да я уже, Павлуша…

— А вы… Вы кто ж такие будете, господа хорошие?

— Делегаты мы, — тут же отозвался Свиряков. — Сказали тут дешево можно заночевать.

— Делегаты? — брюнет вскинул глаза и неожиданно расхохотался. — А-а! На баптистский съезд? Так вы, верно, толстовцы? То-то такие добрые… Ну, проходите уже… Эраст, укажи столик.

— Сей момент, Павел Петрович, сей момент… Товарищи, прошу…

Подбежавший половой — кудрявый парень в красной косоворотке и с полотенцем на правом локте — шустро усадил гостей за свободный столик:

— Имею предложить борщ, щи, куриный супчик, консоме! На второе — поджарка, бефстроганов, рулет… Предупреждаю — цены коммерческие.

— Несите, пожалуй, борщ, — улыбнулся доктор. — Две порции!

— Водочки-с?

— По пол-ста.

— Сей момент!

— Это Сохатый! — едва половой ушел, тихо промолвил Сергей Фролович. — Ну, брюнет тот… Сохновский, Павел Петрович. Бывший царский поручик, а ныне — местный бандит. Но, с головой дружит.

— Да я вижу…

Иван Павлович с интересом осматривался. Трактир братьев Скарабеевых совсем не походил на бандитский притон. Наоборот, заведение казалось каким-то совсем по-домашнему уютным, родным. Впечатлению сему способствовали вышитые занавесочки нал окнах, фикусы в кадках и развешанные по стенам литографии с изображением достопримечательностей главных мировых столиц. Доктор узнал Эйфелеву башню, Колизей, Бранденбургские ворота, Святую Софию — Айя Софийе…

Народу было не так уж и много — человек двадцать, включая трех томных девиц, вернее сказать — дам полусвета. Посередине зала виднелся бильярдный стол, а невдалеке от него — пианино с гипсовым бюстом какого-то композитора на крышке. В соседней комнате, за раздвинутой плюшевой шторой, играли, и, похоже, игра шла по крупной. Вот снова донеслись выкрики:

— А я говорю — то был валет!

— Да какой же валет? Когда — дама!

— И дама-то не простая — марьяжная!

Половой принес водочку, вазочку с хлебом, борщ…

— Ох, и вправду подмерз… — улыбнулся доктор. — Ну, будем! Так и где ваши беспризорники? Не явились еще?

— Почему ж не явились? — Свиряков поставил рюмку на стол. — Вон, рыжий, в пиджаке. У бильярда трется… Кличка — Валет, а зовут — Валерой.

Рыжий как раз натирал кий мелом. На вид — лет шестнадцать, и прикинут неплохо. Клетчатый модный пиджак, полосатые брюки…

— На одежку не обращайте внимания, — хмыкнул Сергей Фролович. — Это его парадно-выходной костюм. А рабочая форма — лохмотья — осталась на старой мельнице… Да-а… ума не приложу, где с ним поговорить?

— Так здесь же, за столом, и поговорим! Да, Сергей Фролович… вас здесь не узнают?

— Узнают? Навряд ли, — мужчина повел плечом. — Я ж это… без формы. Да и в милиции не так и давно. Не успел еще примелькаться.

— Ну, будем надеяться… Если что — есть она задумка насчет вас… — потерев переносицу, доктор вдруг весело улыбнулся. — Вот что, Сергей Фролыч! Идите-ка, позовите этого Валеру сюда. Да-да, пригласите за наш столик. Скажите — человек из Москвы… Идите-идите! Все будет нормально, уверяю вас!

Пожав плечами, Свиряков поднялся на ноги… Доктор же тот час подозвал полового:

— Любезный! Нам бы еще водочки полуштоф!

— Сей момент-с!

Заметив на себе пристальный взгляд рыжего, доктор улыбнулся и помахал рукой.

Оба — шкет и милиционер — подошли к столику.

— Прошу вас, Валерий… Здравствуйте!

Иван Павлович протянул руку. Рыжий настороженно поздоровался. Здесь, вблизи, он выглядел еще моложе, и доктор запоздало подумал, что напрасно заказал водки. Поить подростка спиртным — такая себе идея.

— Я — Иван Павлович Петров. Доктор из Москвы, из Наркомздрава. Вот мой мандат…

— Верю, — поспешно бросил Валера.

Ага, догадался доктор — парень-то, похоже, неграмотный!

— Мы здесь испытываем вакцину…

Подросток вздрогнул:

— Дак это… На нас хотите, что ль?

— Нет, нет, — успокоил доктор. — Однако, ходить вокруг да около не буду. Скажу прямо — сегодня у нас из больницы сбежал не до конца обследованный пациент. Мальчик. Зовут — Матвей, может говорить о Боге. В полосатой такой курточке… Ничего такого страшного, но… нам бы его подлечить, да взять бы кровь на анализ.

— Говорит о Боге? — парнишка неожидан рассмеялся. — Исусик, что ли? Да, прибегал к нам. Саньки Мелкого дружбан. Бога вспоминал часто.

— Так он где сейчас?

— А я знаю? — развел руками гаврош. — Они с Санькой до мельницы не дошли. Раньше свалили, еще по-светлу. Да что мне какой-то Исусик!

— А куда они могли бы пойти?

— А я знаю? Санька про монастырь говорил… Может, туда. Он там зимовал как-то.

По какой именно монастырь шла речь, рыжий тоже не знал, да особо-то этим и не интересовался. Другим голова забита была. Впрочем, не так-то и много было монастырей в Спаске и окрестностях.

На улице, где-то рядом, послышался треск мотоцикла… Кто-то ехал… Верно, возвращался домой…