Аптекарь - Дмитрий Чайка

— Нравится? — сказал белый скалясь. Из рассечённого бока всё ещё сочится кровь, стекая по блестящему металлу ноги.

Чёрный не ответил. В правом бедре снова что-то щёлкнуло, и оттуда выдвинулось прямое лезвие, сантиметров в двадцать пять, узкое и острое. Теперь у чёрного два орудия: серп в одной руке и стилет в другой. Он снова пошёл вперёд, припадая на левую, живую ногу.

Они сшиблись в центре арены. Белый бил клинками с обеих рук: правой металлической и левой живой. Удары сыпались часто, но броня принимала на себя большую их часть. Кровь заливала металл, а ноги скользили на масле, которое накапало из раны противника. Чёрный уклонялся, резал серпом и колол стилетом. Раздавался лязг металла и стон при попадании по живым тканям.

Вскоре серп чёрного нашел свою цель. Он рассек левое бедро второго киборга, ниже того места, где живая нога переходила в металл торса. Белый взвыл. Серп разрезал мышцу, задев бедренную артерию. Кровь хлынула фонтаном, яркая, алая, пульсирующая.

— Твою мать, — прохрипел белый, пытаясь зажать рану живой рукой. Его кожа мгновенно покрылась смертельной бледностью, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота.

Чёрный сделал шаг вперёд, поднял живую руку с серпом, но тут раздался рев фанфар, и он отступил. На арену бросились служители, которые наложили жгут и утащили за кулисы проигравшего бойца.

— Ита-а-ак! — раздался усиленный техникой голос ведущего. — Лучшие друзья, Саша Черный и Саша Белый схватились в битве! Выживет ли наш любимец после такой опасной раны? Мы все надеемся на это! Ведь у него уже подписан контракт на бой! В октябре он дерется в высшей лиге Формации! Пожелаем же ему скорейшего выздоровления, господа! А пока… искупайте в овациях нашего победителя!

Чёрный поднял руки вверх, послушал аплодисменты, а потом развернулся и пошёл к выходу, подволакивая ногу. За ним тянулся след — маслянисто-кровавая полоса, которая постепенно впитывалась в песок.

— А тепер-р-рь главное блюдо нашей прогр-р-раммы! — зарокотал ведущий. — То, ради чего некоторые из вас пересекли половину мира. Бой насмерть! Настоящий черный урук со своим внушающим ужас мечом и неподражаемая, прекрасная Лилит! Лилит — чемпионка прошлого года, а урук Согхай — позапрошлого! И сегодня останется в живых только один из них! Мы не станем больше смотреть на танцы кошек! К Морготу это виляние хвостатыми задницами! Пусть, наконец, начнется настоящая драка! Поприветствуем наших бойцов!

Арену уже окружала решетка, по которой пробегали всполохи белых искр. На песок вышел черный урук. Два с лишним метра чистой, незамутненной злобы. Он голый по пояс. Чудовищные мускулы бугрятся под сероватой кожей, а изо рта торчат клыки, непривычно большие для представителя этого народа. В правой руке он держал кард, родовой меч орков, широкий, грубый клинок с зазубринами, способный перерубить стальную балку. Он сжимал и разжимал кулак, разминая суставы. Глаза-бусины горели жутким огнем. Он уже начинал впадать в боевую ярость, сдерживая себя из последних сил.

Напротив него стояла Лилит. Она была гибкой, как ртуть. Длинные, переливающиеся в свете прожекторов волосы стянуты в тугую косу, и только за спиной, медленно изгибаясь, двигался хвост, покрытый короткой серебристой шерстью. Она по-прежнему затянута в черную кожу, но изящные туфельки сняла, оставшись босой. Зрачки ее, вертикальные и расширенные, смотрели на урука цепко, изучающе. В руке она держала нелепый, казалось бы, короткий и кривой нож, похожий на клык какого-то древнего зверя.

Урук не стал ждать. Он превратился в ураган. С ревом, похожим на звук реактивного самолета, он ринулся вперед. Облако песка взметнулось вверх за его спиной. Кард описал смертоносную дугу, рассекая воздух. Этот удар был способен развалить хрупкую девушку надвое. Но там, где мгновение назад стояла кошка, остался лишь расплывчатый след. Лилит ушла вниз, проскользнув под рукой урука, словно вода. Лезвие карда вонзилось в песок, зарывшись в него на ладонь.

Урук развернулся. Он был очень быстр для своего веса, но Лилит была еще быстрее. Она не атаковала. Она дразнила. Ее босые ступни отбивали дробь по песку, она кружила вокруг него, как акула вокруг тонущего корабля.

— Глу-упый бы-ык, — мурлыкнула она, и в ее голосе слышалась насмешка. — Я тебя-я выпотрошу-у. Твой кла-ан бу-удет опозо-орен. Твои-им жена-ам обре-еют головы-ы.

Согхай зарычал от ярости. Гнев начал застилать его разум пеленой. Мышцы под его серой шкурой напряглись, а вены на шее вздулись жгутами.

— КРОВЬ! — заорал он, и удары посыпались градом.

Он перестал быть воином, став стихией. Кард рубил, колол, сек. Он загнал Лилит в угол, к сетке. Она уклонялась, изворачивалась, но пространства становилось все меньше. Удар ногой, предназначенный для кошачьего живота, кошка приняла бедром, и даже этого хватило, чтобы отбросить ее назад. Спина Лилит врезалась в сетку.

Удар едва не выбил из нее дух. Он вырвал из горла не крик, а шипящий выдох. Ее хвост распушился, ударившись о решетку, и искры побежали по серебристой шерсти. Кард урука со свистом рассек воздух, вонзившись в сетку в сантиметре от ее головы. Сетка загудела, но урук не обращал на это внимания. Он навалился всей тушей, прижав кошку к искрящейся проволоке. Он был рядом. Он чувствовал запах паленого и ее дыхание.

— Сдохни, шлюха, — прохрипел он.

Лилит посмотрела на него. Страха в ее глазах не было. Там была боль и скука, сменившаяся острым интересом хирурга, нашедшего наконец нужный скальпель.

Ее ноги обвили его мощный торс, словно змеи. Пальцы левой руки выпустили когти и глубоко вонзились в плечо орка, чтобы удержаться на весу. Хвост ударил в его глаза, мешая смотреть. Правой рукой, сжимающей кривой нож, Лилит сделала короткое, быстрое движение. Она полоснула его по лицу. Это был не смертельный удар. Это было начало.

Лезвие распороло щеку урука от уха до уголка рта. Урук взревел от боли, отбросил кошку в сторону, но ярость придала ему новых сил. Он бросился вперед, пытаясь схватить наглую тварь, раздавить ее. Его пальцы потянулись к ней, но лишь бессильно схватили воздух.

Лилит уже вошла во вкус. Ее пухлые губы раздвинулись в улыбке, обнажив маленькие, острые клыки. Глаза горели золотым огнем. Она полоснула снова. На этот раз по предплечью, которым он пытался ее схватить. Она резала не глубоко, но методично. Она перерезала сухожилия.

— С-смотри на меня-у, — прошипела она, когда он зашатался. — С-смотри, как ты истекаешь кровью, глупы-ый бы-ык.

Лилит запрыгнула уруку на спину, и он замахал руками, пытаясь оторвать ее. Он попытался избавиться от нее, ударив спиной о сетку. Разряд прошел по