Фабрика героев. Опытный образец - Антон О'скоттский

к полу и к потолку. Ее окружали несколько сталактитов и сталагмитов. И все было ярко-зеленое, словно светящееся изнутри.

– Мне здесь нравится еще меньше, чем в первой пещере, – объявила волчица.

– А по-моему, почти, как в дискотеке! – Микеланджело не переставал балагурить. – Разве что, музыки не хватает такой: буц-буц-буц!

– Тише! – Рафаэль извлек из-за спины трезубые ножи-саи. – Кажется, здесь кто-то есть, кроме нас.

Леонардо, обнажая мечи, медленно двинулся вдоль стены. Донателло направился в противоположную сторону. Остальные получерепахи застыли в защитных стойках, готовые отразить любое нападение и прикрыть недоволков. Пес вклинился между Мкеланджело и Рафаэлем, скаля обе пасти. Тишину теперь нарушали только редкие капли, срывающиеся со сталактитов.

– Кто здесь?!

Вопрос оказался столь неожиданным и прозвучал так громко, что вздрогнули все. И устремили взгляды в центр пещеры. Звук шел явно оттуда.

– Не может быть! – Донателло сделал несколько плавных, но быстрых шагов к соляной колонне, всматриваясь во что-то.

– Может, – ответил тот же голос. – Еще как может!

– Кто ты? Или что?

– Я и сам уже не знаю. Раньше я был Василием.

– А теперь?

– Наверное, больше Полые холмы. Здесь меня можно не бояться. Прошу, подойдите ближе, чтобы я мог всех вас видеть.

Волки и черепахи обошли столб. Взорам их предстало человеческое лицо, вырезанное в камне. Только оно было живое. Отчасти. Кроме лица можно было рассмотреть выпуклости шеи, торса и рук. В отличие от головы, остальное тело словно покрыла толстая каменная паутина.

– Кошмар! – прокомментировала Укусика. Тревожное освещение только усиливало впечатление.

– Убейте меня! – произнесло лицо.

– Но ты ведь живой!

– Совсем чуть-чуть. Большая часть меня – это пещеры и тоннели. Они тоже по-своему живые. Но не как я. А я устал.

– Устар?

– Устал жить. Вот так, вечно. И никуда мне отсюда уже не деться. Это был честный договор: жизнь за жизнь.

– То есть?

– Моя жизнь досталась камням, а мне досталась вечная жизнь Полых холмов. Мы теперь навсегда вместе.

– Пока смерть не разручит вас? – уточнил Нацатага.

– Примерно так. Только и смерть нас не разлучит. Полые холмы бессмертны. Я пока еще могу немного на них влиять, но, чувствую, скоро мое место займет другой. Знаете, что движет этим местом? Голод!

– Ты все время хочешь есть?

– Есть – не совсем верное слово. Полые холмы хотят… знать.

– Это же практически всемирная библиотека! – восхитился Донателло.

– Только доступ в нее односторонний, – невесело улыбнулся Рафаэль.

– Да. Знаний у меня много, только унести я их отсюда не могу. И все время хочу знать больше и больше. Это хуже обычного голода!

– Правда? – недоверчиво покосился на каменное лицо волк.

– Правда. Поэтому прошу, убейте меня!

– Но как?!

– Это же не он говорит! Это – Полые холмы! – попятилась Укусика.

– Всемирная библиотека почуяла новые знания, – Микеланджело улыбнулся. – Да только не по ее зубам наш гранит науки!

– Васирий, как опредерить, ты ри это?

– Я выведу вас отсюда. Вернее, скажу, куда идти. А вы просто обещайте, что покончите с этим местом. Я знаю, вы обязательно что-нибудь придумаете!

– Мы обязатерьно что-нибудь придумаем, – эхом отозвались зачарованные герои.

– Идите по радуге. В конце поверните налево. И торопитесь – мы хотим есть!!! – на последнем слове голос Василия резко изменился, заскрежетал, загрохотал каменным обвалом.

79

79

– Вы ему верите? – Рафаэль шел сзади. Ему доверили замыкать колонну беглецов. Впереди все также бодро трусил двуглавый пес. Из зеленой пещеры вел еще один проход, кроме того, по которому к Василию пожаловали нежданные, но желанные гости. Когда герои заглянули в тоннель, вдали освещение показалось им ярче и светлее.

– Идите по радуге, – недоуменно повторила Укусика.

– Радуга бывает в небе после дождя.

– Верю, охотно верю. Только вот мы не на небе.

– А радуга должна быть. Каждый охотник желает знать, где сидит фазан.

– А фазан сидит где?

– Фазан сидит где, – задумчиво повторил Леонардо. – Фазан… сидит… где? Фиолетовый, синий, голубой…

– Зереный! – продолжил Нацатага.

– Дарьше доржен быть жертый. Значит, все верно, нам туда!

И они покинули пещеру Василия.

80

80

– Что ты знаешь о фазанах? – неожиданно спросил Стрелок.

– О фазанах? – удивился Никита.

Солнце приближалось к зениту. Камни в распадке нагрелись, и сидеть на них стало приятно. Обоих начало клонить в сон. Чтобы не задремать, охотники принялись болтать. О чем угодно, лишь бы не заснуть. Сначала они пытались подобрать волшебные слова, открывающие по легенде вход в Синь-Синь. Просьбы открыться на разных языках не привели к успеху, зато расширили познания обоих. Предложение сделать в каменной стене пролом было решительно отклонено. Отправляться на поиски другого входа? А вдруг в это самое время зачарованные герои откроют вход изнутри? Так что охотники решили устроить здесь засаду.

– О фазанах, – помолчав, повторил волчатник-лесоруб. – О! Это такие птицы. Точно! Кажется, они фиолетовые.

– И хвосты у них длинные. Они их еще распускают, чтобы покрасоваться.

– Перед кем?

– Ну, перед охотником, например. Чтоб он залюбовался и отвлекся. А сами – фьють! – и улетели!

– По-моему, ты их с кем-то путаешь. Кажется, так жар-птицы делают?

– Нет, жар-птицы поют красиво, и пением своим завораживают. Их на овес, вымоченный в вине хорошо приманивать. Факт!

– А чем же тогда фазан знаменит?

– Тем, что каждый охотник желает знать, где он сидит.

– Выходит, фазан хорошо прячется!

– Выходит. Итак, ты охотник, и я охотник. Мы хотим узнать, где сидит фазан.

– Точно хотим?

– Раз мы охотники, то просто обязаны!

– Ну, хорошо. Допустим, хотим. Может, спросим у кого-нибудь?

– У кого?

– Да хоть у него, – Лесоруб