Фабрика героев. Опытный образец - Антон О'скоттский

забрел одинокий пастух, укрываясь от грозы. Случайно он, как и атаман разбойников, оказался восприимчив к магии камня и сумел договориться с Полыми холмами. В обмен на неприкосновенность и часть сокровищ он привел брата, жадного и глупого. Ни брата пастуха, ни разбойников с тех пор никто не видел, а удачливый юноша вмиг разбогател и перебрался в столицу. Здесь он поведал свою историю, изрядно ее приукрасив, и предложил в Полых холмах открыть каменоломни. Белоснежный камень понравился аристократии и королю. Пастух возглавил добычу.

Звали пастуха Василий. Только пастухом он с тех пор быть перестал.

Время от времени в каменоломнях пропадали люди, но это легко списывали на несчастные случаи: заблудился в штольнях, попал под обвал, лишился рассудка. Родственникам – компенсация, Василию очередная порция сокровищ и белого камня.

Но однажды бывший пастух не вернулся из тайного грота Синь-Синь. То ли Полые холмы не приняли очередную жертву, то ли Василий пожадничал, то ли залежи белого камня, столь высоко ценимого в три-девятом королевстве и за его пределами, стали истощаться. Короче, без Василия в пещерах и катакомбах каменоломен стало небезопасно. Полые холмы пришли в запустение. Теперь сюда даже скот на выпас отправлять опасались.

70

70

Два человека в волчьем обличье не подозревали об опасности, подстерегающей их в темных провалах штолен и пещер. Они приближались к входу в главный грот Полых холмов. Самый известный и самый страшный. Синь-Синь.

Чуя приближение добычи каменный зев приоткрылся, ощерился острыми камнями, демонстрируя узкий лаз.

Нацатага и Укусика переглянулись и с опаской приблизились.

– Страшновато, – признался волк.

– Мне тоже, – волчица приотстала. – Зачем нам туда?

– Уютная пещерка, как раз, чтобы уединиться.

– Тебе еще не надоеро?

– Но ты так возбуждающе пахнешь!

– Хватит! Я есть хочу! Нет, жрать!!!

– Я тоже…

– Тогда скажи своему жерудку, чтоб заткнурся! А то всю добычу в округе распугаешь!

– Это не он.

– А кто же?!

– Он, – Нацатага указал носом на вход в пещеру.

– Пещера?! Не может быть!

Утробное рычание повторилось. Оно действительно доносилось из непроницаемой темноты. Укусика отпрянула. Нацатага замер, как ему показалось, в защитной стойке: лапы уперты в землю, голова приопущена, зад приподнят, колени полусогнуты. И пасть оскалена. На всякий случай.

71

71

На остров в центре Непроходимого Болота въехала довольно красивая небольшая карета, в какой ездят холостяки: отставные тысячники, сотники специальной службы Его Величества, промышленники, имеющие около сотни работников, – словом, все те, которых называют господами средней руки. В карете сидел Никита-лесоруб собственной персоной. Въезд его не произвел на стройке совершенно никакого шума и не был сопровожден ничем особенным. Только двое плотников Фомы, строившие один из домов, сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем.

– Вишь ты, – сказал один другому, – вон какое колесо! Что думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в Белокаменную?

– Доедет, – отвечал другой.

– А в Волков-то, я думаю, не доедет?

– В Волков не доедет, – отвечал другой.

Этим разговор и кончился.

Навстречу экипажу уже выдвинулись заметившие его издали Стрелок, Воевода и Казначей.

– Не ожидал, – Казначей протянул руку выбравшемуся из кареты Никите. – Какими судьбами?

– Да вот, письмецо получил. За причитающимся приехал.

– А что там причитается? Напомни, пожалуйста. А то столько писем за последнее время написать пришлось, что всего уж и не упомнишь!

– А много чего, – бывший лесоруб обменялся рукопожатиями с остальными делегатами. – Сейчас зачитаю.

– Да не торопись ты так. Пойдем лучше, чаю попьем. Ты ведь с дороги, устал, поди, – Воевода подмигнул гостю.

– Действительно, – довольно ухмыльнулся Никита, – кто же начинает заниматься серьезными делами, не успев до конца приехать! Распрягай! – бросил он вознице. – Мы здесь не на один день.

– Как догадался?

– Письмо длинное, витиеватое. Такими на ужин не приглашают.

72

72

Письмо и вправду было длинное. Воевода под руководством Казначея его четыре раза переписывал. Угодить важничающему лесопромышленнику было непросто. Зато лесть и небольшие подарки в виде титула и родового имени, подкрепленные соответствующими грамотами с царской подписью, быстро обеспечили его поддержку и помощь. Поддержка выразилась в уступках и скидках на лес, что закупал Фома для строительства, а помощь – в неожиданном визите самого Никиты.

– Ну, что, доволен?

Можно было не спрашивать – все было написано у Лесоруба (с момента подписания грамоты королем – без дефиса и с большой буквы) на лице.

– Уважил, – широко ухмыльнулся Никита.

– Стало быть, твои наследники будут имениты и титулованы? – подал голос Воевода, разливая очередную порцию чая по чашкам.

– Именитыми – да, – ответил за него Казначей, – а титул им еще заслужить придется. Хотя, с таким именем, думаю, им не составит труда.

– Были б наследники, – улыбка мгновенно исчезла с лица гостя.

– За чем же дело? Да за такого именитого и титулованного…

– Есть одна проблемка. Сродни вашей. Вернее, ваших героев. А если совсем точно, то их наследника.

До торжественного вручения королевских грамот создатели новых героев и герой давно состоявшийся успели выпить не один самовар чая. За чаем обсудили и растущий на глазах городок в центре Непроходимого болота, и первые успехи воспитанников троих бывших лучших и одного государственного преступника, и проблемы, возникающие в процессе достижения этих самых успехов. В частности, высокую вероятность рождения в будущем году очередного оборотня.

– Так, значит, ты неспроста стал лучшим волчатником?!

– Да, кое-что пригодилось в моей природе.

– И никто до сих пор не узнал? – удивился Стрелок.

– Раз уж даже вы удивились, – развел руками лесоруб-волчатник.

– А ведь такой расклад меняет все! Возьмешься воспитывать? – с ходу взял быка за