Северный сфинкс - Александр Харников

Дядя Дима, как более опытный, пошел впереди, а мы зашагали вслед за ним. Джексон, почувствовавший наше настроение, насторожился. Неожиданно он зарычал и басовито залаял. Какая-то тень впереди нас шарахнулась в сторону и скрылась в одном из темных переулков.

Мы продолжали осторожно двигаться в сторону замка. На подходе к нему нас окликнул часовой. Убедившись, что идут свои, он покачал головой и повторил изрядно надоевшую всем шутку про то, что, дескать, «свои дома сидят и телевизор смотрят». Я не стала ему говорить, что телевизоров здесь пока еще не изобрели, да и дом наш остался далеко-далеко отсюда…

Больше ничего интересного для меня в этот вечер не произошло.

15 (27) апреля 1801 года.

Эстляндская губерния. Ревель.

Подполковник ФСБ

Баринов Николай Михайлович.

РССН УФСБ по Санкт-Петербургу

и Ленинградской области «Град»

Итак, подведем итоги. Что мы имеем в остатке? А имеет мы следующее. Наш агент Керриган чуть было не спалился. Случится же такое – в числе захваченных пленных совершенно случайно оказался человек, который знал агента до того, как он оказался в России. Сие означает, нельзя позволить британскому резиденту встретиться с этим самым сержантом Смитом. Слава богу, что мы вовремя узнали о сем сюрпризе. И потому у нас нет другого выхода, как отправить этого самого сержанта к праотцам.

Посовещавшись с майором Никитиным, мы решили завалить Смита тогда, когда он будет спускаться с башни по лестнице. И грохнуть его не из бесшумного ВСК-94, а из СВД с ПНВ. Нам нужно, чтобы те, кто станет свидетелем всего произошедшего, расскажут потом, что некстати появившийся у башни часовой поднял тревогу и начал стрелять в побегушников. Сержант Смит будет убит, как принято говорить в таких случаях, «при попытке к бегству».

– Послушай, Пан, – вдруг сказал мне Никитин, – а ты уверен, что сможешь в темноте узнать этого сержанта? Ведь запросто можно ошибиться и завалить ни к чем не повинного британского моремана. А Смит останется в живых и испортит нам всю обедню.

– Я думаю вот о чем, Андрей. Скорее всего сержант будет в числе первых, тех, кто ломанется на свободу. Уж очень он активный. Но, с другой стороны, этот морпех хитрая и умная сволочь. Вряд ли он полезет по лестнице первым. Думаю, что Смит пустит впереди себя одного или двух человек, а потом уже сам рванет на волю. Ну, и кроме того, у нас есть человек, который достаточно хорошо знает сержанта. Это Керриган, который просто шкурно заинтересован в том, чтобы Смит угодил в рундук Дэви Джонса. Я дам ему ПНВ, и как только он опознает сержанта, то сразу подаст нам сигнал инфракрасным фонариком. Тут снайпер и пальнет.

– А что тогда с теми, кто будет первыми и с остальными?

– Ну, тех, кто успел выбраться, мы повяжем, и до поры до времени подержим под замком. Остальным прикажем залезть в башню и сидеть там, как мыши под веником.

– Вроде все продумано. Только ты сам знаешь, в таких делах могут возникнуть разные неприятные казусы. Надо об этом помнить. А как ты собираешься вывести из-под удара нашего агента? Ведь Виконт может заподозрить его в предательстве.

– Керриган свалит все на подкупленных Виконтом стражников. Поутру мы показательно проведем одного из них в замок, откуда потом тайно вывезем в Питер. Хорошие агенты нам везде нужны. А Керриган вернется к Виконту весь утомленный и оборванный. Дескать, за ним русские гонялись всю ночь, и он лишь чудом сумел оторваться от погони.

– Ну, если так… Эх, Пан, чем нам только не приходится заниматься в этом мире. Сплошные шпионские страсти.

– А что делать, Андрей? Ладно, пойдем готовиться к ночному представлению.

Все произошло, как и предполагал подполковник. Керриган приволок лестницу к башне к тому месту, где она соединялась с крепостной стеной. Одна из бойниц башни за ненадобностью – на Ревель уже почти сто лет никто не нападал – была заложена кирпичом. Именно через нее и собирались сбежать англичане. Установив лестницу в условленном месте, Керриган спрятался за телегой с хворостом, умышленно оставленной около крепостной стены.

Где-то за час-полтора до полуночи в отверстии обозначилась движуха. На лестницу выбрался человек, и я сразу понял, что это не сержант Смит. Он был ниже ростом и пощуплее ожидаемого нами объекта. К тому же он спускался по лестнице весьма шустро – скорее всего это был моряк, привыкший бегать по вантам. А вот второй слезал по ступенькам осторожно. Да и по всем приметам он был именно тем, кого мы ждали.

Слева, от стены бахнул выстрел. Я увидел в ПНВ, что побегушник, добравшийся уже до половины лестнице, взмахнул руками и камнем спикировал вниз.

«Вот и все об этом человеке» – мне вдруг вспомнилась фраза из сборника арабских сказок «1001 ночь». Следующий британец, стоявший на верхней ступеньке лестницы, испуганно заорал и снова нырнул в пробитую в башне дыру. А внизу тот, который выбрался первым, заметался в темноте, а потом припустился бегом куда-то в сторону собора Святого Олафа. Вслед за ним помчался и Керриган.

«Интересно, догонит он его или нет?» – подумал я. Вообще-то мы предусмотрели и такой вариант развития событий. Предполагалось, что наш агент явится с побегушником к Виконту, который подтвердит британскому резиденту, что свою часть плана Керриган исполнил, как надо. А моряк расскажет, как все происходило, и тем самым убедит Виконта, что тут нет никакого предательства, а просто непредвиденное стечение обстоятельств.

– Ну что, Михайлыч, пойдем, полюбуемся на этого крутого сержанта, – сказал Никитин. – Керриган говорил, что он редкая сволочь. Если это так, то мне его почему-то совсем не жалко.

16 (28) апреля 1801 года.

Ревель.

Джулиан Керриган, он же Джон О’Нил

Вчера вечером, как мне и было велено, я отнес лестницу к башне с наружной стороны стены. Но не успел я спрятать ее в кусты, как двое «пятнистых», вынырнувших словно из-под земли, бережно, но сильно подхватили меня под руки, а когда я открыл рот, чтобы выразить им свое возмущение, они залепили его какой-то липкой дрянью, которую, как мне помнится, они называли почему-то «шотландской»22.

Отвели они меня в безлюдное место на берегу моря. Сегодня оно было неспокойным – дул сильный ветер, и волны с плеском бились о прибрежные валуны. Один из «пятнистых» спросил меня почему-то по-английски:

– Ну что, не будешь кричать?

Я помотал головой, и они отклеили липкую дрянь с моего лица.

– Давай переговорим, только тихо, чтобы нас никто не услышал.

– А что, нельзя было поговорить там, на месте? – я решил немного повозмущаться, ведь, согласитесь – не совсем приятно, когда тебя насильно волокут неизвестно куда, словно поросенка, украденного из хлева деревенским воришкой.