Северный сфинкс - Александр Харников

– Спасибо, сэр, за добрые слова обо мне, но спешу вас уверить – и среди людей моего сословия у многих найдутся способности, превосходящие мои.

– Ну ты хватил, у многих, – мне вдруг стало смешно. – У некоторых – да, согласен, но у нас не будет времени проверять их всех на сообразительность. Тем более что… акция произойдет очень-очень скоро. И для этого нам нужно прикинуть, каким именно способом мы сможем освободить хотя бы полудюжину этих ребят. Хотя я не отказался бы от того, чтобы все они оказались на свободе. Охранять их, вероятнее всего, будут местные – а они очень любят звонкую монету. Но только, если они не подпадут под подозрение – они ужасно боятся сурового наказания. Их приучили к этому немецкие хозяева за долгие столетия…

– А есть ли какие-нибудь тайные ходы из «Розенкранца»?

– Как мне рассказал один из любителей дармовой выпивки из числа местных, башня изначально строилась как пушечная, и в ней – несколько помещений для пушек и бочек с порохом. Ходы в нее не так давно были заложены кирпичом, но, по словам этого выпивохи, делали это туземцы, и делали это, как обычно все они делают, то есть спустя рукава. Особенно плохо заделан один из ходов. Вот через него-то наши храбрецы и убегут. Тебе предстоит спрятать неподалеку от башни лестницу и приставить ее к нужному окну – я скажу тебе потом, куда именно. А доставить лестницу лучше всего уже завтра ночью. Там есть кусты, где ее можно надежно спрятать.

– А у вас есть одежда мастерового?

– Найдется, – улыбнулся я. Нет, просто удивительно, но этот ирландец все схватывает на лету.

– Тогда лучше я это сделаю вечером, в сумерках. Если меня остановят, то я скажу, что несу ее назад на верфь, откуда я ее на время позаимствовал, чтобы починить крышу дома.

– О’Нил, ты мне начинаешь все больше нравиться… И еще. Не хочешь ли ты встретиться сегодня со своей русской пассией? Может, она проболтается о планах «странных людей» в отношении наших ребят – я слышал, что без них тут явно не обошлось. Ты только смотри, держи язык за зубами. А то я знаю вас, ирландцев, и выпить любите, и языками потом почесать.

– В этом, сэр, вы можете на меня полностью положиться.

– И не только в этом, насколько я тебя успел узнать, – кивнул я. – Ступай, поищи заранее место, чтобы тебе было все хорошо видно, а заодно послушай, кто и о чем будет говорить. Мне очень хочется узнать, что скажут об увиденным местные жители.

– Да как же я их пойму-то? Я ни русского, ни чухонского не знаю.

– Ну, там многие по-немецки говорят. А этот язык ты вроде знаешь…

15 (27) апреля 1801 года.

Эстляндская губерния. Ревель.

Джулиан Керриган,

несостоявшийся любовник

– Вы что себе позволяете? – возмущенно воскликнула мисс Даша и влепила мне смачную оплеуху. Да, тяжелая у нее рука… Остается лишь пожалеть ее будущего мужа.

А тут еще и Джексон на меня зарычал, хотя хозяйка незаметно подала ему сигнал, мол, успокойся, никто на твою хозяйку не покушается.

Я вполне натурально схватился за физиономию и простонал:

– Простите меня, пожалуйста… Я думал, что вам очень хочется, чтобы я вас обнял.

– Еще чего! – Девушка возмущенно фыркнула и продефилировала мимо меня, ведя пса на поводке. Кэри, стоявший неподалеку, футах в двадцати, посмотрел на меня и с осуждением покачал головой – мол, что за олух такой, взял и все испортил…

А началось все так. Мы с мисс Дашей встретились у Олайкирхе, и я ей вкратце рассказал о моем разговоре с Виконтом. Она на мгновение задумалась, затем наклонилась ко мне и с игривой улыбкой прошептала:

– Тогда я сегодня уйду чуть раньше. Вот только тебе следует учесть такой момент. Ты ведешь себя, как истукан – если б я не знала про Ольгу, я наверняка подумала, что выгляжу страшной уродиной.

– Да как вы можете такое говорить… И откуда вам известно про Ольгу?

– А кроме нас, девушек из… нашего времени тут нет. Могу тебя, кстати, обнадежить – ты ей тоже понравился.

Я зарделся от смущения, а она звонко рассмеялась.

– Вот только твой виконт не знает про Ольгу, а ожидает от тебя активных действий в отношении меня. Сходим, посмотрим на пленных англов. Может, ты увидишь что-нибудь интересное. А потом наклонись ко мне и попытайся обнять – я тебе дам пощечину и удалюсь, преисполненная гневом и возмущением.

– Да как я могу…

– Ничего, я буду не в обиде, а если Ольга когда-нибудь об этом услышит, то я ей объясню, что так было нужно для дела. Но вот ударю я тебя по-настоящему, иначе твой виконт может что-нибудь заподозрить.

– Ну, после затрещин, которые отвешивал мне боцман с «Бланш», ваши оплеухи будут для меня легкой щекоткой…

После прогулки мы пошли в порт, чтобы, как приказал мне Виконт, поглазеть на пленных англичан. И тут я увидел его – сержанта Уилбера Смита, который служил со мной на «Бланш». Этот сержант был редкой сволочью – он часто ни за что ни про что лупил матросов тростью, которую всегда таскал с собой. А начальство не только не запрещало ему это делать, но еще и поощряло – дескать, пусть быдло матросское знает свое место. Кстати, Смит был на вахте, когда я покинул «Бланш», чтобы больше не возвращаться на фрегат.

Сержант шел, угрюмо уставившись в землю. Меня он не заметил, да и не до того ему было. И хорошо, что не заметил. Но это совсем не значило, что нам не доведется когда-нибудь повстречаться на узкой дорожке. Надо было что-то делать. Нельзя было, чтобы он вырвался на свободу и встретился с Виконтом.

Я наклонился к Даше и шепнул ей на ухо:

– Вон, видишь, идет в красном мундире длинный такой с нашивками на рукаве. Рожа у него кислая, словно лимонов объелся. Так вот, он меня знал, еще когда я на «Бланш» служил. И если он скажет об этом Виконту, то мне крышка. Надо сделать так, чтобы он меня не увидел. Никогда больше не увидел…

Даша склонила голову – мол, хорошо, все поняла. И тут я попробовал ее обнять. Далее наступили обещанные последствия. После ее ухода я так и остался стоять, держась за физиономию, а многие в толпе, судя по выражению их лиц, откровенно смеялись, наблюдая за моей глупой физиономией. После того, как за последним британцем захлопнулась массивная дубовая дверь артиллерийской башни и люди начали расходиться, ко мне подошел Виконт:

– Больно? – сочувственно, но с ехидной ухмылкой поинтересовался он.

– Но ведь до этого она была настроена весьма дружелюбно, и я даже подумал…

– Подумал, что можно сделать следующий шаг? Нет, О’Нил, эта девушка – не ровня тем, которых ты привык валять в дешевых борделях. Я тебя не виню, но, увы, вряд ли тебе теперь получится к ней снова подъехать. Хоть что-то она тебе успела рассказать?

– Да ничего особенного. Разве что она была весьма довольна тем, что во время боя у русских даже никого не ранило. А в толпе народ злорадствовал – мол, знай наших. Но больше ничего интересного…