Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

потрясающе! Что готовишь?

— Традиционный польский завтрак, — с гордостью ответил он. — Ржаной хлеб с маслом, жареная колбаса с луком, яичница с беконом, творог со сметаной и укропом.

— Выглядит очень сытно.

— После вчерашней ночи нам нужны силы, — заметил Гиперион, накладывая еду на тарелки. — Впереди сложный день.

Он расставил всё на большом деревянном подносе — тарелки с едой, чашки для чая, кувшин с молоком, горшочек мёда.

— А ты часто готовишь? — поинтересовалась Ольфария, помогая нести поднос в столовую.

— Когда есть настроение и время, — ответил Гиперион. — Готовка успокаивает. Особенно после… активных ночей.

В столовой они расположились за небольшим столом у окна. Утреннее солнце освещало сад, где орки-охранники патрулировали территорию после ночного происшествия.

— Попробуй, — предложил Гиперион, указывая на творожную закуску. — Это называется «творожная паста». Очень популярна в польских землях.

Ольфария попробовала и одобрительно кивнула:

— Простое, но вкусное сочетание. А эта колбаса?

— «Киелбаса». Копчёная по особому рецепту. В Польше её едят практически с каждой едой.

Они завтракали в приятном молчании, наслаждаясь едой и утренним покоем. За окном проснулся город — послышались звуки повозок, голоса торговцев, цокот копыт по мостовой.

— Знаешь, — сказала Ольфария, намазывая хлеб творогом, — удивительно видеть тебя таким… домашним. Вчера ты голыми руками победил пятерых убийц, а сегодня напеваешь песни и готовишь завтрак.

— Контрасты делают жизнь интереснее, — философски ответил Гиперион. — Кроме того, три века научили меня ценить простые удовольствия. Хорошая еда, приятная музыка, спокойное утро…

— А что ещё из простых удовольствий ты ценишь?

Гиперион задумался, отпивая горячий чай:

— Тёплый очаг в холодную ночь. Хорошую книгу в дождливый день. Честный разговор с умным собеседником. И… — он посмотрел на неё, — хорошую компанию за завтраком.

Ольфария слегка покраснела от комплимента, но улыбнулась:

— Льстец. А эту песню ты где выучил?

— В одной таверне в Кракове, лет… двести назад, наверное. Там был менестрель, который пел старинные баллады. Красивый голос, печальная история.

— Какая история?

— Он влюбился в дочь богатого купца. Она ответила взаимностью, но отец выдал её замуж за другого — за деньги. Менестрель сочинил эту песню и пел её каждый вечер, пока не умер от разбитого сердца.

— Печально, — вздохнула Ольфария. — Но красиво.

— Красота часто рождается из боли, — заметил Гиперион. — Лучшие песни, стихи, картины создаются теми, кто познал страдание.

— А ты познал?

Алые глаза Гипериона потемнели:

— За триста лет? Более чем достаточно. Потерял всех, кого любил. Видел крушение цивилизаций. Участвовал в войнах, которые не приносили ничего, кроме смерти.

— Но теперь ты здесь. С нами. Создаёшь что-то новое.

Гиперион улыбнулся, и тёмное настроение рассеялось:

— Да. И это… хорошо. Впервые за долгое время я чувствую, что занимаюсь чем-то важным. Не просто выживаю, а живу.

В дверь тихо постучали. Вошёл командир Грашак в парадных доспехах.

— Господин воевода, ваша светлость, — доложил он, — прибыл королевский посланник. Передаёт приглашение на частную аудиенцию в полдень.

— Уже? — удивилась Ольфария. — Рано начинают.

— Видимо, вчерашний инцидент ускорил события, — предположил Гиперион. — Король хочет лично убедиться, что с его гостями всё в порядке.

Он встал из-за стола:

— Что ж, пора готовиться к большой игре. Спасибо за приятный завтрак в хорошей компании.

— Спасибо тебе за готовку, — ответила Ольфария. — И за песню. Было… мило.

Гиперион поклонился с театральной галантностью:

— К вашим услугам, миледи. А теперь пора превращаться из домашнего повара обратно в воеводу.

Но ещё несколько минут в столовой витал аромат польского завтрака и отзвуки старинной мелодии о сердце красавицы — маленький островок покоя перед бурей столичных интриг.

Глава 26

День двести седьмой, предполуденное время. В особняке «Серебряная лилия» царила напряжённая атмосфера подготовки к важнейшему событию. Слуги сновали по коридорам с различными предметами туалета, орки в парадных доспехах проверяли снаряжение, а в воздухе витало ощущение приближающегося судьбоносного момента.

Ольфария стояла перед большим зеркалом в своей спальне, критически оценивая отражение. На ней было одно из лучших творений мастера Альберта — платье из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой в виде геральдических лилий. Наряд был элегантным, но не вызывающим, подчёркивал статус, но не кричал о богатстве.

— Камердинерша, поправьте корсет, — попросила она служанку, приставленную к особняку. — Он должен сидеть идеально, но не мешать дышать.

Девушка ловко подтянула шнуровку, и платье село как влитое. Ольфария повернулась перед зеркалом, проверяя, как ткань облегает фигуру при движении.

— Украшения, — сказала она, указывая на шкатулку с драгоценностями.

Служанка достала сапфировое ожерелье — подарок ещё от покойного императора Куси. Камни переливались в утреннем свете, создавая впечатление глубины морской воды.

— Серьги к комплекту, — добавила Ольфария. — И браслет. Но не перебарщивайте — это аудиенция, а не бал.

Пока служанка помогала с украшениями, Ольфария мысленно репетировала предстоящий разговор. Король наверняка будет задавать вопросы о методах управления графством, об отмене рабства, о технологических инновациях.

— Волосы, — решила она. — Сложная укладка, но не слишком вычурная. Графиня должна выглядеть достойно, но не затмевать королеву.

Служанка принялась укладывать длинные каштановые волосы в элегантную причёску с локонами и жемчужными шпильками. Работа была тонкой и требовала времени.

Тем временем в соседней комнате Гиперион готовился к аудиенции с не меньшей тщательностью. Его наряд был проще, но не менее впечатляющим — чёрный бархатный камзол с золотым шитьём, белоснежная рубашка с кружевными манжетами, тёмные бриджи и высокие сапоги из лучшей кожи.

— Командир Грашак, — обратился он к орку, стоявшему по стойке «смирно», — как выглядит эскорт?

— Готов к выходу, господин воевода! — рявкнул орк. — Шесть лучших воинов в парадных доспехах. Оружие начищено, доспехи сверкают.

— Отлично. А человеческие офицеры?

— Тоже готовы. Все в лучших мундирах, при наградах графства.

Гиперион кивнул и подошёл к зеркалу, поправляя воротник рубашки. Его золотистые волосы были аккуратно уложены, алые глаза смотрели спокойно и