Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин

Антон попробовал встать. Попробовал ещё раз. С третьего — встал. Ноги не столько держали, сколько соглашались стоять под ним, пока их не нагружали серьёзно. Ходьба будет отдельной операцией, к которой надо подготовиться.

Он дошёл до перил крыльца — три коротких шага, которые заняли у него, как ему показалось, минуту. Облокотился. Посмотрел на дрожащую зажигалку в руке. Положил её обратно в карман — рядом с пятьюстами рублями от Михалыча, которые теперь, после всего этого, стоили то же, что и до всего: двадцать долларов и ночь, в которую Антон перестал быть просто сисадмином.

Дверь типографии за его спиной была закрыта. На ней — потрёпанная бумажка полугодовой давности: «Нажимайте звонок сильно, слабо не работает». Буквы от руки, Михалычевым почерком, который всегда был странно детским для человека с кожаной курткой и кейсом с чьими-то чужими инициалами.

— Ладно. — Антон провёл ладонью по лицу — кожа была сухая, как перегретая бумага. — Ладно. Только сначала я сяду где-нибудь потеплее. И выпью воды. Я не могу прямо сейчас читать что-то новое от твоего Оператора. У меня батарейка кончилась. Дай мне полчаса.

Прямоугольники молчали. Оба.

Синий молчал так, как Агент молчит, когда сам ещё не собрал ответ. Зелёный — так, как молчит приказ, которому всё равно, устал ты или нет.

— Ладно, калькулятор, — прошептал он. — Когда не уверен — помечай отдельно. Сразу. Без фокусов.

Пауза.

Степень уверенности фиксируется отдельно.

Зафиксировано.

— Спасибо.

Антон сам удивился, что сказал спасибо калькулятору. Вслух. Как человеку. Словно после автобоя мышь вдруг вернули игроку.

— Пошли домой. Там и прочитаем, что он прислал.

Он встал со ступеньки. Дёрнулся. Удержался на перилах. Медленно, шаг за шагом, пошёл со двора — потому что в типографию ему прямо сейчас возвращаться не хотелось.

Зелёный текст плыл рядом, непрочитанный.

Глава 7: Калькулятор без калькулятора

Запах краски.

Не типографской — обычной, малярной, из подъезда, где Ильич с четвёртого этажа третий месяц красил стены цвета больничного коридора. Запах тёк из-под щели входной двери, поднимался по углу комнаты, пропитывал подушку. Антон проснулся от этого запаха, как просыпаются от головной боли.

Будильник. Бабушкин, механический, с винтом, который заело ещё в прошлом году. Стрелки показывали час двадцать. День. Антон лежал на раскладном диване, в той же одежде, в которой пришёл из типографии — свитер, джинсы, носки, один из которых съехал на пятку, — и смотрел в потолок. Потолок тот же. Трещина у лампы в форме буквы У. Обои: узор с ромбиками, который был, когда мать ещё жила тут, когда Катя ходила в школу по утрам, и когда у него ещё были проблемы, которые решались перезагрузкой.

Три часа сна. Может, четыре — будильник стоял неточно. Словно и не спал. Тело чугунное, в голове тупая, ровная боль — обычная, усталостная, знакомая по ночным дозвонам и растворимому кофе на пустой желудок. Язык сухой, шершавый, как кусок картона. Глаза открывались с трудом, словно кто-то намазал веки клеем. Нормальное состояние для человека, который добрался домой поздним утром после ночи в типографии, лёг не раздеваясь, заснул мгновенно и проснулся с ощущением, что где-то внутри забыл выключить процесс, который ест ресурсы.

Синий прямоугольник в углу зрения — был. Пустая служебная рамка поверх зелёного прямоугольника с крыльца, который Антон так и не открыл. Будто одно окно насадили на другое.

Он лежал и смотрел на эту накладку секунд десять, пятнадцать, двадцать. Ничего. Агент молчал. Не спал — системы не спят, — но держал непрочитанное под собой, не разворачивая. После утренней камеры, которой не было, это молчание казалось Антону чем-то вроде пересборки. Что-то внутри калькулятора сверялось, перестраивалось. Или просто висело, занимая память и ничего не делая.

Пауза. Не настоящая — отложенная. От такой не отдыхаешь, потому что знаешь: она кончится ровно в тот момент, когда ты снова сможешь читать.

Он встал. Ноги отозвались не сразу — пришлось подождать, пока колени согласятся нести вес. Добрёл до ванной. Вода из крана была ржавой первые несколько секунд — так всегда в этом доме, трубам сорок лет, и никто не чинит. Умылся. Зеркало показало лицо, которое он не стал разглядывать, потому что изучать собственное лицо — занятие для людей, которым есть дело до того, как они выглядят, а ему сейчас было дело только до того, в каком он состоянии. Состояние — на троечку. Сойдёт.

Прошёл на кухню. Школьного рюкзака на спинке стула не было, значит, уже в школе. Куртка её осенняя, синяя, висела в коридоре, значит, надела ту, зелёную, тонкую, не по погоде. На кухонном столе, придавленная солонкой, записка её ровным крупным почерком: «Блинчики в холодильнике. Разогрей, если будешь дома. К.»

Антон достал блинчики. Творожные, Катя научилась у тёти Гали в Барнауле прошлым летом. Положил на сковороду — газ чиркнул спичкой, щелчок, синее пламя, шипение масла. Ел стоя, над плитой, обжигая пальцы о край блинчика. Рефлекс человека, который не садится за стол, потому что за столом ешь полчаса, а стоя — три минуты, и три минуты — всё, что ты себе разрешаешь. Масло капнуло на запястье. Слизнул. Блинчики были хорошие. Он отметил это мимоходом, как отмечают, что линия взялась с первой попытки. Факт, не эмоция.

Синяя рамка дрогнула. Из-под неё развернулось зелёное.

То самое, непрочитанное. Не новое — отложенное на несколько часов. С завитушками транслитерации, которые Антон уже узнавал автоматически: Оператор. Из будущего. Через канал, через Агента, через тот же сбившийся каталог мира, который утром пририсовал двору камеру. Задание, пришедшее ещё на крыльце. Антон стоял над сковородой с блинчиком в руке и смотрел, как зелёные буквы снова расправляются в его зрении — быстро, чётко, безразлично к тому, что он только что проснулся, что у него болит голова, что он ещё не допил воды.

Под зелёным снова проступил синий — Агентов перевод:

ЗАДАнИЕ: ПОЛУЧЕнИЕ ФИЗИЧЕСКОГО нОСИТЕЛЯ ИнФОРМАЦИИ.

МЕТОД: СОЦИАЛЬнЫЙ КОнТАКТ ИЛИ ФИЗИЧЕСКИЙ ПЕРЕХВАТ В ТРАнЗИТнОЙ СРЕДЕ.

ЦЕЛЬ: КУРЬЕР ОППОЗИЦИОннОГО ШТАБА.

нОСИТЕЛЬ: ВИДЕОКАССЕТА.

ВРЕМЯ: СЕГОДнЯ ДО 15:00.

Антон отложил блинчик на край сковороды. Вытер пальцы о полотенце — серое, с вышитым петухом, ещё мамино. Перечитал.

Транзитная среда. Ни запаха, ни жетона, ни липкого поручня — только точка на схеме. Антон сразу перевёл: украсть кассету в метро.

— Хорошо, — сказал он вслух. — Ладно. А теперь дай мне… дай