Аптекарь - Дмитрий Чайка

— Да ничего особенного, — как сделал как можно более тупое лицо. — Лекарство новое привезли. Говорят, вырвиглаз. Мертвого поднимет.

— Сам иди его поднимай, — заявила соседка. — Лежит и стонет. Говорит, у него там распухло все.

— Скажите, что он пять капель выпил, — не на шутку перепугался я. — Я же ему так велел!

— Когда это он каплями пил! — зло сказала соседка и открыла дверь на кухню, матерясь на своем лающем диалекте, живо напомнившим мне фильмы про войну.

— Ну согласитесь, — сказал я ей вслед, — что это было незабываемо!

— Это точно, — хмыкнула вдруг тетя Берта. — Хрен забудешь такое.

И она ушла домой, откуда донеслось ее заботливое кудахтанье.

— О, доннерветтер! Майн либэ дорфтроттель! Майн гутер юнге!

— Влажно-высыхающую повязку наложите! — крикнул я, сложа руки рупором. — Из водки! Без полиэтилена! А то так разнесет, что совсем ходить не сможет!

Ну, что же, — подумал я, когда допил свой чай. — Опыт можно признать относительно удачным. Но, учитывая поголовную дурость моей целевой аудитории, нужно будет готовить слабенький раствор в отдельном пузырьке. У нас все равно привыкли до дна пить, этого не переделать. Буду толкать разовые дозы.

— Как бы тебя назвать? — задумался о судьбе нового препарата. — О! Ты будешь у меня «Неваляшка»! Коротко, с глубоким смыслом и патриотично. Сырье у меня свое, оборудование бесплатное, а налогов никаких. Что еще нужно для начала бизнеса?

Я вышел на улицу, подставив лицо теплому майскому солнышку. Настроение у меня замечательное, перспективы отличные. Мне уже начинает нравиться этот мир.

— Петруха! Здоров! — крикнул я соседу-человеку, который ходил по стене нашего двора с двенадцатым калибром за спиной. Мы с ним пару раз дежурили, и один раз даже постреляли вместе. Нормальный мужик, без гнили.

— Здоров, зеленый! — махнул он рукой. — На работу?

— Ага! — крикнул я. — Ты чего один?

— Не, двое нас, — ответил тот. — Штырь из семнадцатой отошел. У него жена родила.

— Эльза? — спросил я. — Сколько?

— Немного в этот раз, — крикнул Петруха. — Четверых всего.

— Повезло, — порадовался я за соседа.

Дети у народа снага-хай рождаются выводками, из которых большая часть быстро гибнет, зато остальные вырастают с таким иммунитетом, что повредить ему может только прямое попадание разрывной пули в голову. Насморком и прочей простудой мы практически не болеем, зато зубы хтонических тварей, драки и бодяжный алкоголь косят наши ряды подобно очереди из пулемета.

Насвистывая, я шел на работу, радуясь абсолютно всему, что видел, даже группке гоблинов, танцевавших остромодную ламбаду у наливайки «Лучшее бырло на районе». Я их хорошо знал, это сантехники из нашего ЖЭКа. Они каждое утро начинали именно здесь. На стекле засиженной мухами витрины гордо висел листок, который гласил: «Два дня без летальных исходов. Налетай, пока статистика в твою пользу!». Гоблины, взяв друг друга за талию, зажигательно крутили бедрами и орали:

— А-э-э, колбаса! Глянь, какие титьки у неё-о-о!

А-э-э, колбаса! Пятый номер точно у неё-о-о!

Дай деньжат, мать, батарею твою

На халяву чинить ли с хера-а-а…

Вентиль заржавел, под замену его,

Но натурой мы тоже берё-о-о-ом…

А-э-э, колбаса!..

Я прошел мимо, провожаемый недружелюбным взглядом бармена, который уже мысленно посчитал, сколько я не выпил за последние пару лет, и теперь в своих финансовых неурядицах винил лично меня.

— А это что еще за полупокер! — услышал я восторженный вопль. — Гля, пацаны, какая зачетная девчонка идет!

Компания залетных парней восторженно пялилась на мою прическу и предвкушала многообещающий гнилой базар. А ведь парикмахер-киборг меня предупреждал, что так будет. Трое снага, двое людей и один гном. Всем лет по семнадцать. Они явно несовершеннолетние, потому что огнестрела нет ни у кого. Только тесаки на поясе. И мозгов тоже нет, потому что у меня-то как раз пистолет есть.

— Слы-ы-шь! — донееся до меня ленивый голос. — Сюда иди!

— Гуляйте, пацаны, пока я добрый, — бросил я и пошел дальше.

— Ты че, не понял? — раздалось позади. — Иди сюда, чушпан! Побазарим за жизнь.

Они стояли, поигрывая тесаками. Ну, дебилы… Я вздохнул, вытащил ствол и спокойно произнес.

— Я сейчас каждому прострелю колено, а потом даже штраф не заплачу. Вам нужны проблемы со здоровьем? Я устрою.

Рядом скрипнули тормоза и раздался знакомый голос.

— Руки в гору! Медленно поворачиваемся ко мне!

Урядник Сивоконь собственной персоной целился в меня из укороченного дробовика.

— А, это ты, медицина? На работу идешь? Что за кипишь?

— Да вот, — ответил я. — Чертям малолетним приключений захотелось.

— А чего ты им колени не прострелил? — удивился полицейский. — Очевидное нападение группы лиц на полноправного избирателя, военнообязанного резидента сервитута. Тебе бы даже штраф не присудили, а они вышли бы из больнички и поехали к Хтони полосу отчуждения от кустов чистить.

— Да не успел, — пожал я плечами. — Ты подъехал.

— А ну, валите отсюда, гопота! — рыкнул урядник. — Я вас запомнил. Еще раз увижу, упакую на принудиловку. Будете вместе с гоблинами падаль после инцидента собирать.

— К закрытию приходи, — махнул я ему. — Все будет готово. Останешься доволен.

— Зайду, — оскалился он.

Утро выдалось на редкость напряженным. Народ шел, шел и шел, причем почему-то было много пузатых мужиков, требующих укрепляющего чая. Видимо, история успеха одного из них вдохновила на подвиги многих. Синие пачки с беззаботно летящей птичкой расходились как горячие пирожки, а я, наученный горьким опытом, попутно продавал страждущим солевые растворы, которые тоже подходили к концу. Надо заказы делать, иначе аптека моя совсем пустая останется. А ведь сегодня пятница. Дел по горло. Завтра суббота, а послезавтра — воскресенье! Это значит, что за антипохмелином пойдут уже с утра. Нужно выставить ящики. На выходных у меня всегда так.

— Елки-палки! — вспомнил вдруг я. — Надо же ливер рассортировать. Грех хороший товар скупщику отдавать. Обойдется.

Курвобобровая струя, позволявшая надеяться хоть на что-то, ушла в одну сторону, а для скупки я приготовил ту, что мерцала совсем тускло или вообще не подавала никаких признаков жизни. Раствор, в котором я замочил глаза цапель, сиял равномерным розовым светом. Я же их все вместе переработал. Жа-аль! Ну кто же знал, что так выйдет. Придется все отдать. С печенью тоже получилось нездорово. Она совершенно точно была неоднородна по качеству, но в морозилке слиплась в единый ком. Размораживать нельзя, иначе вся партия уйдет в брак.

— Вот блин! — расстроился я. — Надо литературу почитать, что из всего этого делать-то можно. На одной струе далеко не уедешь. У нас тут народ физически крепкий живет, не всем такой костыль нужен.

Дзын-нь!

Напротив двери остановился вкруг тонированный микроавтобус, а у меня новый посетитель. Мама дорогая!