Другой - Олег Мироненко

руку: надо же было ангелу что-то делать с энергией, предназначенной для обратного перехода стража в сущность ангела. Такие дела… Энергия, всегда энергия.

А вот информации о хранителях укладывалась в уже известное Тегу изречение: «Это те, которые возвратились». Откуда возвратились и зачем, и собираются ли вернуться туда, откуда возвратились — на это ответов не было.

Ладно. По настоящему полезным, однако, было то, что стоило ему лишь подумать о страже, как тут же наступал контакт, без каких-либо дополнительных затрат энергии. Вот и сейчас Тег принял недовольное послание, отличное от былого старомодного виброобщения как… скажем по-простому, звуковые колебания от световых:

«Чего тебе?»

«Куда мы вообще направляемся, друг?»

«Не друг ты мне больше, залётный. Не по чину мне с тобой якшаться. Как приведу тебя к хранителю — так всё, прощай. Без спроса меня теперь не сожрут, и ты, стало быть, мне ни к чему».

«Ага…»

Тег призадумался.

«Значит, теперь ты никого не боишься?»

Тут страж завибрировал, от чего Тегу стало как-то неловко. Неуютно. «Чего это он вдруг?» Потом понял, что страж просто-напросто смеётся.

«Это я тебе, когда чистильщиком, тварью дрожащей был, о страхах своих поведал? Ну-ну. Так ведь теперь я кто? Страж! Понял, нет? Страж ворот Мироздания! И бояться отныне мне некого. Так было заведено, и так он и будет!»

«А… кем заведено?»

«Кем-кем… Творцом и Стражем самого Мироздания! Чтобы если кто и захочет откусить от пирога, то в меру только, по чину своему!»

«Но ведь шакалы…»

«Замолчи, непутевый! Не твоего это ума дело! Значит, надо так».

Почудилось Тегу или нет, что страж вдруг как-то вздрогнул его недосказанного вопроса? Почудилось, наверное… Чего ему вздрагивать? В его системе ценностей все просто и понятно. «Эх, мне бы так…»

Тут легкая часть прогулки закончилась, и начались вычурности пространства-времени, под силу только знающим сущностям. Тег даже не сомневался, что один, без стража, он бы ни за что не пробрался через все эти хитросплетения континуума. Но и так питающая его энергия ослабевала с каждым новым препятствием, и если в начале пути ему было просто душно, то теперь, так сказать, вообще дышать стало нечем. Тег явственно снова ощутил себя вверх тормашками, как тогда, когда только очутился здесь, и отделаться от ощущения чужеродности себя в этом мире уже было нельзя.

Пространство клубилось, порождая вокруг путешественников немыслимые конфигурации, все эти слитые воедино ленты Мёбиуса и спирали Фибоначчи… Время тоже вносило свою лепту, то убыстряя, то замедляя ход, отчего цвета становились запредельно нереальными даже здесь, в самой запредельной нереальности. Страж, однако, уверенно продвигался вперёд, лавируя в безудержном нагромождении форм, и Тег из последних сил старался не отставать, иногда задаваясь вопросом, ощущает ли страж то же, что и он, или это он сам, Тег, окончательно дошёл до ручки. Энергия стремительно улетучивалась из него.

«Всё, больше не могу… Сейчас распадусь, растворюсь-творюсь-рюсь-юсь…»

— Приехали. Эй, просыпайся!

Тега обожгло, как от удара бича, и от этой подпитки он пришёл в себя. Страж задумчиво парил рядом с попутчиком, как бы прицениваясь. «Ну, давай, сожри меня…» — «Не могу», — последовал мгновенный ответ. — «Ты теперь во власти иных сил. Да и, честно говоря, что-то не хочется. Хочется другого, как ни странно. Вот тебе ещё на прощание… друг!»

Опять энергетический разряд, обжёгший и сразу принесший облегчение.

— Спасибо! — завибрировал Тег, выражая таким образом свою благодарность… но страж уже исчез. Тратить энергию, которой и так почти не осталось, смысла не было.

Тег огляделся.

Завихрения пространства и времени прекратились, приняв едва уловимые очертания… «Храма?»

Да.

Перед ним, в нежно-фиолетовой дымке, тревожно высился силуэт Храма.

И вокруг стаей кружили шакалы.

Рассказ пятнадцатый. Чокнутый профессор

— … Так ты, Максим, стало быть, ангел.

— Да, профессор.

— И Бог, стало быть, есть?

— А какой был бы смысл во всём этом, если бы Его не было?

— Тогда… будем.

Антон Григорьевич залихватски опрокинул рюмку, даже не поморщившись. Похоже, он не совсем понимал, что и зачем делает. Максим только чуть пригубил свою.

— Ангел, стало быть… И Бог есть. А почему ты тогда не с… Ним?

— Потому, что я должен быть с вами.

— Это Его воля?

— Естественно.

— Будем! Я чокнулся, чокнулся…

В похожей форме беседа продолжалась уже довольно долго. Сидели в дальнем углу загаженной тайной лаборатории, покинуть которую Антон Григорьевич уже не решался из-за соображений безопасности: в первую очередь, конечно, своей. «Ответить за всё придётся, ответить… И прямиком — в дурку», — с тоской думал он. Наконец голова ученого опустилась на стол, издав не совсем деликатный звук при соударении с поверхностью, и светило уснуло. Проснулось, впрочем, оно довольно быстро и, что называется, ни в одном глазу. Максим-ангел смотрел на Антона Григорьевича, чуть заметно улыбаясь.

— Полагаю, информация уже уложилась в вашем мозгу. А теперь разрешите, собственно, изложить, почему я здесь. В чем, так сказать, суть проблемы.

— У Бога… проблемы? — сыронизировал Антон Григорьевич, потянулся было за пузатой бутылкой, но быстро отдернул руку. Алкоголь вдруг стал внушать отвращение.

— Нет. Проблемы у его любимого творения. У человечества. Оно, как бы это помягче сказать… всё попутало.

— Чего? — вскинулся Антон Григорьевич.

— Видите ли, когда-то Бог создал черную дыру. Зачем? Может быть, потому, что Бог может создать и то, что не в Его власти. Это… м-м-м… гарантия не зацикленного развития Вселенной.

— Божественное лекарство от скуки, — хмыкнул ученый.

— Как вам будет угодно, — легко согласился Максим. — Вы можете предполагать всё, что вздумается, на то вы и Его любимое творение. Так вот. За последнюю контрольную отсечку времени человечество… м-м-м… стало уделять этой самой черной дыре слишком большое внимание. Баланс распределения энергии нарушился. Ситуация стала критической.

— Чего там нарушилось? — устало пробурчал Антон Григорьевич. — Баланс? Богу меньше стало перепадать?

И тут же вспомнил свой недавний сон: в руку, что называется. Хотя он всё ещё и отчаянно отказывался верить в реальность происходящего.

— Видите ли, профессор, — терпеливо продолжил Максим. — Бог — это первопричина, из которой возникла Вселенная. Но Бог — это также и часть Вселенной, созданная из человеческой идеи о Боге. Скажем… одушевленная часть Вселенной. Поэтому люди нужны Богу так же, как и Он — всем им. Ему нужна ваша любовь. Взамен же вы получаете свет. Чудо жизни. Энергию созидания. Энергию перерождения и стремление стать частью этого света. Круг замыкается.

— Нет, — упрямо замотал головой Антон Григорьевич. — Вселенная — это Вселенная. А Бога нет. Это фикция. Это…

Тут он посмотрел на ангела и глухо