Другой - Олег Мироненко

Кивнул начальнику.

— Рассказывайте. Как чуть не прошляпили всё. Вам же ясно было сказано: обследовать на предмет отклонений! Так какого… он при вас не туда отклонился?

Начальник осторожно откашлялся.

— Виноват, Антон Сергеевич, виноват. Недооценил. Недоглядел.

Шеф раздраженно махнул рукой.

— Каяться будешь, когда время покаянное настанет, а пока по делу давай. Вадим, ты же меня знаешь. Ну?

«На «ты» перешел, жить можно», — подумал Вадим и начал по существу:

— Спорый, чертяка. Уложили мы его, начали сканировать, а он уснул как бы, глаза прикрыл. Потом я один с ним остался, отошел на минутку… смотрю: а он уж провод, питающий, успел от генератора выдрать и в рот себе суёт. Тут я, конечно, дурным голосом заорал: «Тревога!», ну и, лаборатория наша умная, естественно, обесточилась. У-у-ффф… Не успел он языком цепь замкнуть. Обошлось.

— Понятно, — процедил Антон Григорьевич и уставился на суицидника, который, в свою очередь, неотрывно таращился на что-то на столе. А именно, на фотографию Маши, которая почему-то оказалась развернутой для обозрения посторонним. В сердцах Антон Григорьевич схватился было за рамку, как услышал глухое:

— И её тоже видел… Там.

Сначала Антон Григорьевич не понял. Ничего. Непроизвольно открыл было уже рот, чтобы спросить: «Кого? Где?», и вдруг ясно осознал, в один миг, кого и где видел этот приволоченный к нему мужчина, отчаянно пытавшийся уйти из этой жизни… туда.

В голове заклубился туман, уши заложило.

— Выйдите все, кроме него, — просипел хозяин кабинета, не слыша себя.

— Но… — сделал было шаг вперед охранник.

— Выполнять! — заорал Антон Григорьевич. Эхом врезало по ушам, перепонки открылись, однако потемнело в глазах.

«Только не сердце, только не сейчас… Держись, брат, держись!»

Вновь обретя способность видеть, Антон Григорьевич узрел перед собой только высокого мужчину. Встал, медленно подошел. Заглянул в запавшие, темные глаза. Сердце трепыхалось, но работало. Глубоко вздохнул, так, что кольнуло в груди. «Ничего-ничего, сейчас это пройдёт. Спасибо, родное».

Глубокий вдох. Выдох.

— Ну, рассказывай. Коньячку? Думаю, нам обоим не помешает. Тебя как звать-то? Максим, стало быть…

Рассказ одиннадцатый. Слоёный пирог

Тег снова ощутил себя маленьким и слабым перед нависшей над ним темнотой, по которой пробегали фиолетовые прожилки. Тенью. Пустым местом. Энергия, исходившая от нового персонажа в этом призрачном мире, подавляла.

— М-да… — провибрировала темнота. — И это от тебя столько лишнего шуму? Непонятно. Ничего непонятно. Однако раз уж ты оказался передо мной, у тебя есть право на три вопроса. А потом я решу, что мне с тобой делать. Хотя, что тут решать… Чистильщикам скормлю, да и всё. Нет тени, нет проблем. Ну, спрашивай.

Тег жалко осведомился:

— Вы… кто?

— Не знаешь, кто я? — колыхнулся сгусток. — Страж я. Понял? Страж! Валяй дальше.

— А… где я нахожусь?

Молчание. Потом раздалось кряхтение:

— Да что ты вообще знаешь-то, а? Ты как здесь оказался, прыщ энергетический? Ох, постой, постой… Чую, что-то здесь не так, совсем не так. Не может такого быть. Дай-ка я тебя сам испытаю, недоразумение ты залётное! Уж не из той ли ты шайки, что Хранители вокруг себя держат, на беду нашу?

Тега затрясло. Вернее… защекотало. Опять появилось это ощущение связи с телом, вместе с растущим внутри напряжением. Ему сделалось одновременно и сладко-тревожно, и мучительно-больно от рвущихся наружу вибраций. «Я… распадаюсь? Из меня опять хотят сделать «ничто»? Но ведь это… смешно!»

И тут он явственно услышал смех и взахлеб сказанные слова — да, да, слова, а не вибрации, и смысл их был прост и понятен: «Не боюсь щекотки, перейди от Егорки на того, кто рядом, рассмеши до упаду!»

Напряжение ушло, и сделалось легко-легко. Зато отчаянно затрепетал страж: «Ох, прекрати, ой, хватит, ой не могу больше! Пропадаю! Распадаюсь!»

«Подожди распадаться», — весело провибрировал Тег. — «Поговорим давай сначала. Так где же я всё-таки нахожусь? И попонятней давай, не умничай».

«Хорошо, хорошо… Ой-й-ёй! Представь, что Вселенная — это пирог. Так вот, ты сейчас находишься в корке этого пирога. Понял?»

«А почему — пирог?» — полюбопытствовал Тег.

«Потому что каждый хочет от него откусить, балда! Ох, не обращай внимания, спрашивай быстро, что хочешь знать и отпускай меня!»

«Потерпишь, не всё тебе других испытывать. Корка, значит… Низший слой?»

«Соображать начал. Те, кто на Земле слишком тело любил, здесь и остаются. Нет у них сил, чтобы, значит, притяжение Земли преодолеть, и молиться за них некому. Другие же субстанции — ну души, души, бестолочь! — о-хо-хо-хох! — здесь не задерживаются, некоторые ангелами становятся, связи с Землёй не теряют, а другие выше стремятся, пирог-то из слоёв состоит, а слои — из сот бесчисленных! Всё, вражина, отцепись от меня, всё тебе рассказал, что сам знаю, мочи моей больше нет! — у-у-у-у-ой-й-ёй!»

«Не всё ещё, терпи. У вас тут зоопарк целый: чистильшик, страж, опять же ты хранителя упомянул. Растолкуй, что это за птицы, какого полёта. А то ведь, как отпущу, тебе не до этого станет».

Вибрации достигли высшего предела, на грани полной потери информативности. Тегу стало уже неуютно от этих судорог, но другого выхода не было.

«А-а-а-а-я-я-я-я-й! Изверг! Чистильщики Землю чистят от отходов, пожирают любой мусор, ну, и друг друга тоже, чтобы силу обрести! Некоторые, самые удачливые, становятся стражами, вот, как я, чтобы получить выбор! Стражи вход отсюда на Землю охраняют. А хранители — это те, которые… возвратились!»

Верещащий сгусток был уже не темнотой, а клубком малиновых всполохов.

«Допустим», — промычал Тег, так ничего толком не поняв. — «А вот шакал — это ещё кто?»

«Кто-то! Черную дыру ты растревожил, вот кто! А-а-а-а-а! Всю энергию тебе отдал, придётся на Землю-матушку возвращаться, духом бесплотным побыть!»

Клубок исчез. Да, именно так: исчез, оставив после себя нечто размазанное, почти неуловимое.

И сразу рядом с Тегом оказался чистильщик, всосал в себя размазано-неуловимое. Заговорить первым, однако, не пытался, только раболепно подрагивал.

«Куда это он делся?» — недовольно осведомился Тег, жалея, что лишился источника информации. Чистильщик тут же дал развернутый ответ:

«На Землю подался, через вход, здоровье поправить. Грозы там да поля магнитные разные. Он это может. И в тела вселяться может, их энергией питаться, это куда интереснее. Ненадолго, правда».

«В тела? Живые?»

«Ну да. Мертвые никому, кроме их бывших хозяев, неинтересны».

«Хм…» — задумался Тег. — «А ты своё тело помнишь? Я вот как-то… нет. Иногда только странное чудится».

«Не гневайся, хозяин, это потому что ты сам странный. Великий, ужасный и странный».

«Как ты меня назвал? Хозяин?»

«Да, всесильный. Ты всех можешь победить. Позволь