Испытание империи - Ричард Суон

хорошо. Итак, патре Клавер. Вы бы хотели произнести вступительное слово, прежде чем мы перейдем к вопросам?

– Я не признаю законность этого разбирательства, – сказал Клавер, не в силах сдержаться.

– Не вам решать, что законно, а что нет, – произнес Вонвальт таким тоном, словно наградил его небрежной пощечиной. – Говорите, что хотели сказать, если собирались. Хотя ваши деяния давно сказали все за вас.

– Мне не в чем оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-то еще в этом зале.

Блюстительница спокойно смотрела на Клавера.

– В таком случае, милорд регент, можете продолжать.

Вонвальт опустил палец на строку в Книге Креуса.

– Полагаю, вам знакома эта книга? – спросил он Клавера.

Тот не ответил.

– Патре? Вы меня слышите?

И снова ответом было молчание.

– Передо мной выдержка из Книги Креуса. Из главы под названием «Столпы». Если мне будет позволено зачитать, она звучит так: «Ни один человек не вправе убивать другого или вести к смерти другого своими действиями без законного оправдания». – Он снова закрыл книгу. – Простое высказывание, не правда ли? Не столько божественное предписание, сколько простое отражение человеческой природы. Боюсь, это прозвучит не вполне уважительно, но, полагаю, мы знали об этом и без откровений свыше, не так ли? Патре Клавер?

– Что ты хочешь от меня услышать? – усмехнулся Клавер.

– Мне лишь любопытно, как вы истолкуете это. Все-таки «Столпы» – одна из краеугольных глав Книги Креуса, я прав? Та, в которой изложены самые непреложные заповеди веры?

– Мои деяния были законны.

Нам пришлось подождать, пока уляжется негодование, неизбежно вызванное этим заявлением.

– Определить моральную ценность деяния можно разными способами, не так ли? Деяние само по себе, или последствия этого деяния. – Вонвальт указал на невероятно объемное обвинительное заключение перед блюстительницей. – Давайте же взглянем на сами деяния. Вы вступили в сговор с маркграфом Вестенхольцем и бароном Наумовым и привели пять сотен вооруженных солдат к хаунерскому городу Долине Гейл. Отчего же погибли несколько сотен стражников и простых горожан этого города?

Молчание.

– Вы воспользовались Руной Пленения, чтобы связать сознание Правосудия Реси Августы в теле лисицы, позволив тем самым маркграфу Вестенхольцу убить ее. Вы отрицаете это?

Разумеется, Клавер снова промолчал. Ему нечего было сказать. Уже за одно это Вонвальт мог его казнить.

– Не думаю, что кто-либо в Империи, не говоря уж об этом зале, назовет законным убийство жителей Долины Гейл ради освобождения обенпатре Фишера. По-вашему, это было законно?

– Да, – незамедлительно ответил Клавер.

– Полагаю, то же самое вы скажете об армии храмовников в Сове?

– Не сомневайся.

– И вас не волнуют тысячи погибших по вашей вине?

– Думаю, тебе известен ответ.

– Я бы хотел услышать от вас.

– Я исполнял священную миссию…

– И в чем же заключалась эта миссия? Чего же вам хотелось так страстно, что это стоило тысяч жизней и целостности Империи? – Клавер раскрыл было рот, но Вонвальт оборвал его: – Обращайтесь не ко мне, а к присяжным.

Что бы ни собирался сказать Клавер, слова так и застыли у него на устах.

– Говорите же. Вы пролили тысячи галлонов крови. Люди в этом зале хотят знать, ради чего погибли их мужья и жены, дочери и сыновья, матери и отцы, братья и сестры, дядья и тети, друзья и любимые. – Вонвальт говорил все громче и под конец едва не кричал. – Говорите!

Клавер ничего не сказал, и Вонвальт снова раскрыл Книгу Креуса.

– Вы назвали свою миссию священной? – Он выдержал паузу, но ответа не последовало. – Полагаю, вы верили в это, поначалу. Вам долгое время не давало покоя, что драэдическая магия…

– Не называй ее так! – рявкнул Клавер. Затем добавил мрачно: – Драэдизм есть гнилье.

– …была отдана под попечение Магистрата. Секуляризация драэдической магии.

– Я сказал…

– Мне все равно, – перебил его Вонвальт. – Это выводило вас из себя, верно? Верно?

– Да.

– И возмущению вашему не было предела.

– Это была кража!

– Кощунство?

– И не только!

– Потому что вы считали свою миссию священной? Призывом? Из уст самой Немы?

– Эта миссия была священной!

– И заключалась она в том, чтобы вернуть магию Церкви, так?

– Так.

– И упразднить Магистрат?

– Уничтожить его! Да!

Вонвальт усмехнулся.

– И общее право вместе с ним?

– Нет никакого общего права! Есть лишь воля Немы!

Вонвальт ткнул пальцем в книгу.

– И вы готовы были пойти на все ради исполнения этой миссии, верно?

– Да, на все!

– Но только не на кощунство?

Клавер поперхнулся собственными словами. Затем он выговорил:

– Конечно нет.

– Подумайте! Вы бы пошли на кощунство ради исполнения своей миссии?

Клавер помедлил.

– Нет, – сказал он убежденно.

– Вы бы не прибегли к методам, запрещенным Неманской церковью?

– Нет.

Вонвальт перелистнул на следующую заложенную страницу.

– «…ибо тот, кто не следует примеру мученика Вангрида, кто вступает в сношения с приспешниками князя Казивара и не отвергает их учений, виновен в отступничестве». Вам знакома эта выдержка?

Клавер стиснул зубы.

– Я задал вопрос. Вам знакома эта выдержка?

– Я не придаю значения апокрифам.

– Вам знакома эта выдержка?

– Конечно, знакома, – проворчал Клавер.

– Из Пророчества Забриила.

– Я не признаю апокрифов! – прогремел Клавер.

Вонвальт изобразил недоумение.

– Что же вы имеете в виду?

– Имею в виду… – Клавер нетерпеливо махнул рукой, не в силах сдержаться перед показным невежеством и ересью Вонвальта. – Пророчество Забриила нелегитимно.

Вонвальт нахмурился и взял в руки Книгу. Он осмотрел ее с таким видом, словно заглядывал в пасть лошади.

– Я взял этот экземпляр из кабинета матре Мартинович в храме Креуса. Хотите сказать, в него внесли правки?

– Я хочу сказать, что не все положения Учения верны. Неманская церковь не придает равного значения каждому ее разделу.

– Значит, вы хотите сказать, что Церковь позволяет вступать в сношения с демонами?

– Нет, я… Прекрати искажать мои слова своими юридическими уловками.

– Хорошо. Я молчу. А вы объясните, допустимо или недопустимо вступать в сношения с демонами. Можете не торопиться.

Клавер замялся.

– Пророчества давно считаются в Неманской церкви апокрифичными.

– И все же они остаются в текстах.

– В качестве курьезов.

– И можно пренебречь любым изложенным в них положением?

– Конечно нет!

– Я хочу знать. Следует ли считать состоятельным в учении Немы фрагмент, который я зачитал.

– Нет.

– Нет, он не состоятелен?

Клавер явно стал путаться.

– Пророчества не верны, нет, многие положения в них. Совершенно не верны.

– То есть, по вашим словам, человек может вступить в сношение с демонами, не будучи при этом вероотступником? Вы не видите в этом противоречия? Вступать в союз с врагами той самой Церкви, которой служишь?

– Я знаю, что ты делаешь.

– И что же я делаю?

– Пытаешься добиться от меня признания.

– Я не пытаюсь добиться от