Больные души - Хань Сун
Новая веха в антиутопии.Соедините Лю Цысиня, Филипа К. Дика, Франца Кафку, буддизм с ИИ и получите Хань Суна – китайского Виктора Пелевина.Шестикратный лауреат китайской премии «Млечный Путь» и неоднократный обладатель премии «Туманность», Хань Сун наравне с Лю Цысинем считается лидером и грандмастером китайской фантастики.Когда чиновник Ян Вэй отправляется в город К в деловую поездку, он хочет всего того, что ждут от обычной командировки: отвлечься от повседневной рутины, получить командировочные, остановиться в хорошем отеле – разумеется, без излишеств, но со всеми удобствами и без суеты.Но именно здесь и начинаются проблемы. Бесплатная бутылочка минералки из мини-бара отеля приводит к внезапной боли в животе, а затем к потере сознания. Лишь через три дня Ян Вэй приходит в себя, чтобы обнаружить, что его без объяснения причин госпитализировали в местную больницу для обследования. Но дни сменяются днями, а несчастный чиновник не получает ни диагноза, ни даты выписки… только старательный путеводитель по лабиринту медицинской системы, по которой он теперь циркулирует.Вооружившись лишь собственным здравым смыслом, Ян Вэй отправляется в путешествие по внутренним закоулкам больницы в поисках истины и здравого смысла. Которых тут, судя по всему, лишены не только пациенты, но и медперсонал.Будоражащее воображение повествование о загадочной болезни одного человека и его путешествии по антиутопической больничной системе.«Как врачи могут лечить других, если они не всегда могут вылечить себя? И как рассказать о нашей боли другим людям, если те могут ощутить только собственную боль?» – Кирилл Батыгин, телеграм-канал «Музыка перевода»«Та научная фантастика, которую пишу я, двухмерна, но Хань Сун пишет трехмерную научную фантастику. Если рассматривать китайскую НФ как пирамиду, то двухмерная НФ будет основанием, а трехмерная, которую пишет Хань Сун, – вершиной». – Лю Цысинь«Главный китайский писатель-фантаст». – Los Angeles Times«Читателей ждет мрачное, трудное путешествие через кроличью нору». – Publishers Weekly«Поклонникам Харуки Мураками и Лю Цысиня понравится изобретательный стиль письма автора и масштаб повествования». – Booklist«Безумный и единственный в своем роде… Сравнение с Кафкой недостаточно, чтобы описать этот хитроумный роман-лабиринт. Ничто из прочитанного мною не отражает так остро (и пронзительно) неослабевающую институциональную жестокость нашего современного мира». – Джуно Диас«Тьма, заключенная в романе, выражает разочарование автора в попытках человечества излечиться. Совершенно безудержное повествование близко научной фантастики, но в итоге описывает духовную пропасть, таящуюся в реальности сегодняшнего Китая… И всего остального мира». – Янь Лянькэ«Автор выделяется среди китайских писателей-фантастов. Его буйное воображение сочетается с серьезной историей, рассказом о темноте и извращенности человеческого бытия. Этот роман – шедевр и должен стать вехой на пути современной научной фантастики». – Ха Цзинь«В эпоху, когда бушуют эпидемии, этот роман представил нам будущее в стиле Кафки, где отношения между болезнью, пациентами и технологическим медперсоналом обретают новый уровень сложности и мрачной зачарованности». – Чэнь Цюфань
- Автор: Хань Сун
- Жанр: Научная фантастика
- Страниц: 121
- Добавлено: 24.11.2025
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Больные души - Хань Сун"
Мою попытку поймать ее на казуистике Чжулинь не приняла во внимание, а лишь заметила вскользь:
– Пациент, по вам видно, что вы больны, и больны тяжело. Если хотите избавиться от боли, то надо продолжить лечение. Без постоянной стимуляции вы не продержитесь. Вспомните то, что случилось вчера. Только нашей иллюзией мы смогли побороть вашу иллюзию. И это только начало. Это продвинутая методика лечения. Выбора нет, наша медицина же слишком отсталая. Пришлось обратиться за помощью к силам по ту сторону моря. За несколько веков там в медицинской науке удалось совершить поразительный скачок. При содействии Фонда Рокфеллера произвели на свет даже иллюзорный скальпель – передовое орудие, которое может, подобно алмазу, резать что угодно, и способно, подобно молнии, преодолевать любые препятствия[36]. Магия дорого обходится. Вы бы такое никогда не смогли приобрести, даже если бы всю жизнь копили гонорары, премии, зарплаты и «серые доходы» от подработки. С таким скальпелем вы, считайте, спасены.
Что еще за «иллюзорный скальпель»? Инструмент? Или иллюзия?
– А Рокфеллер со своим фондом вообще существовал когда-либо? – спросил я.
Этот вопрос, похоже, застал Чжулинь немного врасплох. После раздумий она ответила встречным вопросом:
– А вы как думаете?
Для человека больного это тема чересчур уж неизведанная и запредельная. С тем же успехом можно было говорить с людьми XIX века о генной терапии. Только бы смутили честной народ.
– Рокфеллер, что ли, и есть Будда? – предположил я, выдержав паузу. Чжулинь меня будто не услышала и даже не подумала ответить.
С моря вдруг повеяло смрадом, который мне показался трупным. Я вдохнул полной грудью. Из тела Чжулинь вмиг рассеялся аромат формалина, обративший амбре гнили в благоуханный шлейф импортного парфюма. Красный крест на шее дамочки походил на древо жизни. Я неуверенно предположил, что Чжулинь уже успела попасть под нож врачей по ту сторону моря. Добровольно кинулась им в объятия девушка? Или ее угрозами заставили лечь под них? Что за человеком была Чжулинь на этот момент? Вылечили ли ее болезни?.. Я с завистью и неприязнью разглядывал ее тщедушное тельце хорошо обработанной пташки, но утратил всю храбрость предаваться с ним совместному лечению. Отношения, установившиеся у нас с девушкой, уже нельзя было, по всей видимости, восстановить. Так что, походу, путь во врачи был мне уже заказан.
– Нет, не верю, не верю. Хоть убейте, все равно не поверю. – Усилием воли я вскарабкался на перила, пискнул, как заглатываемый китом рачок, и изобразил, что прямо сейчас прыгну. Чжулинь протянула руку, стащила меня и кулем метнула на палубу.
– Помните: в эпоху медицины все возможно. Под воздействием иллюзий больные становятся и куклами, и кукловодами. Вот это основание известной нам боли.
Будто все это ей приелось, Чжулинь после этого замечания больше вообще не заговаривала со мной. Она устремила чистый, как блуждающий огонек, взор в сторону Большого моря. Длинные черные волосы девушки заходились бешеным танцем на ветру, словно трясущаяся охапка пуповин. Я же, раскинув руки и ноги, так и остался лежать на палубе, беспомощно глядя в сторону Чжулинь. Постепенно черты моей спутницы обернулись призрачным миражом, как цветы в зеркале или луна в воде. На фоне Большого моря, красного, как отменный лосось, налившееся силой тело Чжулинь вдруг распахнуло ей белые одежды. Ноги вобрались в тело. И вознеслась моя подруга торжественно надо мной. Фигура ее была немного напряженной и съежившейся, как вымокшая насквозь гигиеническая прокладка. Но выглядело это все сверхъестественно и божественно. Передо мной будто предстала живая бодхисатва милосердия Гуаньинь. Только сейчас дева проявила облик птицы с длинным хвостом. Поверх ее перьев сверкал красный крестик. Я не сдавался и пополз вперед. Наконец я уткнулся в борт, высунулся наружу и посмотрел вдаль. Море было заполнено огромными джонками, подобными тем, на которых когда-то плавали наши предки. Рассеивая лучи клонящегося к закату солнца и проносясь под сводами радуг, громадная масса судов неслась вперед ровными рядами. На серебристо-серых носах кораблей выступали бросавшиеся в глаза красные кресты. Очередное скопление алеющих звезд. Все судна следовали в одном направлении, свободно рассекая волны. Величественная, мощная флотилия, будто направляющаяся на решающий бой. Припомнился мне известный афоризм: «От одного сражения зависит, возвысится или падет империя»[37]. Ну и прочее в таком духе. Поверх тяжелых облаков, окрашенных в семь цветов радуги, неуклонно неслись вслед за кораблями всевозможные летательные аппараты, заслонявшие собой и небеса, и солнце. Выглядели они как распущенные хвосты бесчисленных павлинов. Что было по ту сторону моря, я не разглядел. Повернув голову, я также не обнаружил в поле зрения место, из которого мы пустились в плавание.
Где была больница, в которой я провел так много времени? Куда подевалась земля?
Оприходованный скальпелем живот снова отозвался тупой болью. Я протянул обе руки, дрожащие и усохшие до веточек, к бесстрастным небесам. Поверх меня висел не знающий аналогов одинокий Космос, упитанный и солидный, как персик, дарующий долголетие.
Интервью автора с переводчиком
Кирилл Батыгин: Могли бы назвать «пять вещей, которые важно знать о Хань Суне»?
Хань Сун: Впервые мне задают такой интересный вопрос. Первое – я с детства много болею. Второе – я и журналист, и писатель научной фантастики. Третье – я живу в Китае и повстречал здесь немало своеобразных людей. Четвертое – я люблю путешествовать и открывать для себя, как живут люди. Пятое – меня интересуют и наука, и буддизм.
КБ: Могли бы рассказать о своем пути в литературу? С чего все началось?
ХС: Если мы говорим о научной фантастике, то все началось в 1978 году, когда я прочитал в иллюстрированном журнале «Наука» («Кэсюэ Хуабао») перевод повести «Половина жизни» Кира Булычева, в котором рассказывалось о том, как инопланетяне похитили советскую медсестру, в результате чего родственники отправляются на ее поиски. Произведение это меня поразило. Оно стало для меня путем в новый мир. Прошло столько времени, а оно у меня до сих пор в памяти.
КБ: Какие писатели вам нравятся и вы чувствуете с ними близость?
ХС: Мне нравятся Мисима Юкио, Джордж Оруэлл, Томан Пинчон, Франц Кафка, Альбер Камю, Гюнтер Грасс, среди русскоязычных авторов – Александр Солженицын, среди китайских – Лу Синь. У меня есть ощущение идейной, стилистической и эмоциональной близости с ними. Из китайских авторов также рекомендую обратить внимание на Янь Лянькэ, Лю Чжэньюня и Лю Цысиня.
КБ: Уже в
