Саттри - Кормак Маккарти

товар, но шкуры были сухи и почти совсем облысели, казалось, о них вообще забыли.

Саттри прошел на веслах мимо грозди белых лиц, наблюдавших из окна. Когда он уже днем возвращался, на крыше хижины стояло кресло, а в нем спал мужчина. Стирку сняли, а из печной трубы, коленом выведенной сквозь одну стену, поднимался дым. Ялика тоже не было.

Проплывая под мостом, Саттри увидел, как ялик спускается по реке. Греб худой мальчишка. Саттри выпустил одно весло и приветственно поднял руку. Мальчишка ему кивнул, один глаз иссиня-черный и заплывший чуть ли не полностью, и плыл себе дальше.

Поутру он спустился рано и, проплывая мимо плавучего дома, увидел, как по верандочке вышла девушка и присела на корточки, подобрав под локти юбки. Сквозь туман Саттри предъявлен был костлявый острый огузок. Она громко пописала в реку и встала, и вновь ушла внутрь.

Он вернулся с уловом до полудня. Возвращался близко к берегу и обогнул плавучий дом. К нему оттуда присматривалась женщина, с каменной челюстью и, очевидно, беременная неряха, пузом своим она оперлась о край корыта и разглядывала его сквозь свалявшиеся лоскутья волос.

Здрасьте, сказал он.

Та кивнула.

Я видел утром на днях, как вы приплыли. Сам живу через реку. Он взял весло подмышку и показал.

Она сказала: угу.

Саттри улыбнулся. Произнес: Я тут прикинул, раз мы вроде как соседи, мне все равно надо зайти да поздороваться.

Она сунула руку в корыто и что-то извлекла со дна. Он спит, сказала она.

Мистер спит?

Ну.

Он подработал веслами, чтобы не снесло течением. Немаленькая у вас семья, а?

Она смотрела в корыто. Как ее лицо должно глядеть встречно из мертвого колодца синей воды от стирки, какими обликами качаться и лизаться. Четверо у нас, сказала она. Три девочки. Она помолчала и сунулась носом себе в руку, и хлюпнула им. И мальчик, сказала она.

Полагаю, я видел его как-то на днях.

Это не вы ему в глаз дали, нет?

Нет, мэм.

Кто-то глаз ему подбил, сказала она. Вальком из размягченной мылом деревяшки она притопила сероватое тряпье, мариновавшееся в чане. Вынула что-то оттуда, и выжала, и разложила на банке.

Вы откуда все будете?

Мы с возле Мэскота.

Понятно, сказал он.

Она бросила на него взгляд сверху и вернулась к стирке. Через минуту сказала: Похоже, у вас там рыбка есть.

Да, мэм. Вам сомик нравится?

Немного едим.

У меня тут навалом, если вам на ужин захочется.

Она глянула на дно ялика. Что возьмете за одного? спросила она.

Он принялся перебирать рыбу. Я вам одного просто так дам.

Ну. Я б вам лучше заплатила.

Вот. Он встал в ялике и протянул ей лоснящегося четырехфунтовика.

Она умело подхватила его под жабры и осмотрела. Сколько я вам должна? спросила она.

Нисколько не должны.

Не, дайте мне вам заплатить.

Да я за него ничего не хочу.

Что ж, сказала она.

Я там ниже всегда переметы ставлю.

Ну.

У меня много.

Ну, я его тогда лучше положу.

Он сел и навалился на весла, следя глазами, как она идет с сомиком. Не успел отгрести вверх по реке и нескольких ярдов, как она вышла снова. Он подумал, что опять займется стиркой, но она его позвала по-над водой. Эй, сказала она.

Да, мэм.

Он уже проснулся, если вы его увидать хотели.

Ну, не хочется его беспокоить.

Он велел сказать вам спасибо за сомика.

На здоровье. Передайте, я через день-другой опять загляну.

Ну, сказала она. Заглядывайте, когда сможете.

Назавтра никого не было, а через день мужчина снова сидел в кресле и читал газету. Подгребя к борту, Саттри приветствовал его, и человек сложил газету и прищурился на него сверху.

Эй, сказал он.

Как поживаете?

Да сносно. Это вы тот парняга, кто сома нам подогнал на днях?

У меня просто было больше, чем нужно.

Ну, я вам спасибо сказать хотел. Старуха моя его изжарила, и мы его на ужин съели, и уж верняк нам он понравился.

Хорошо, ответил Саттри.

Он повернул голову и произнес в трубу вентиляции, торчавшую на крыше. Эй, старуха, сказал он.

В ответ донеслось приглушенное рычание.

У тебя там кофеек готов?

Он начал было поворачиваться обратно к Саттри, и его лицо мигнуло легким раздражением. Он снова нагнулся поговорить по трубе. Так приготовь, сказал он. Затем перевел взгляд вниз, туда, где в ялике сидел Саттри. Подымайтесь, сказал он, да выпьете с нами кофе.

Не хочу вас затруднять.

Никаких хлопот. У нее готово. Привяжитесь вон там. Только линей вон берегитесь. Я там удочек закинул. Вот сюда подплывайте к нижнему краю. Ну-ка, кидайте мне конец.

Он слез с крыши и шел по мосткам, разговаривая и помахивая сложенной газетой. Саттри подвел ялик ближе и швырнул ему конец.

Заходите, сказал мужчина, когда Саттри взобрался на борт. Он отодвинул в сторону полог из бечевки с навязанными на ней узлами и с театральной экспансивностью ввел его внутрь.

Когда Саттри вошел, к дальней стене комнаты, блея козами, бросились три девчонки и повалились там на кровать хихикающей кучей. Саттри кивнул женщине, и та ответила ему тихим здрасьте и показала на стул. Он огляделся. Повдоль всей стены стояли кровати, а посреди комнаты стол, застеленный полинявшей клеенкой, с различным белым фаянсом, отделанным остатками завтрака.

Усаживайтесь, пригласил мужчина. Возьмите себе стул. Ух, погодите, пока не услышите, что с нами стряслось.

Это Саттри мог вообразить. Снова бросил он взгляд на кровать и углядел вспышку юных бедер и заношенные трусики. Девчонки втроем смотрели какой-то журнал и украдкой полубезумно поглядывали на него из-за его краев. Он уселся на низкий плетеный стул и наклонил его назад, уперев в шконку, и улыбнулся мужчине.

Дорена Локхарта знаете?

Нет.

Ну, это тот, у кого я выиграл сорок долларов в тун днем в воскресенье. Он тут якобы крупный игрок. Я-то знал, что он чокнутый. Разбил его в пух и прах. Он пытался денег себе добыть, чтобы в игру вернуться, но, когда ему это удалось, мы с Джином Эдмондзом уже все деньжата загребли и поминай как звали. С нами старина Джин был. Где этот твой кофе, женщина?

Не могу я его процеживать быстрей, чем процеживается.

В общем, мы вискарика выпили и все такое, и я спать лег. Во сколько я спать-то лег?

С минутку он подождал, а затем продолжил:

Часов в десять. Я, конечно, всегда крепко сплю.

Вспыхнул и погас девический хохоток.