Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Подойдя к шкафу, я немного приподнял и налег на нужную полку. Послышалось тихое постукивание сработавшего электромеханизма. Небрежно сбросив несколько книг с соседней полки, я нащупал заднюю стенку и попробовал сдвинуть ее вниз. Та легко поддалась, открыв доступ к небольшому металлическому рычагу. Я повернул его против часовой стрелки, секция мягко выползла наружу вместе с полозьями, прикрепленными к мощным шарнирам, и мне осталось только отодвинуть ее вправо.
Увидев наконец вживую сейф высотой поболее моего роста я достал из своего памятного погреба и мысленно поставил на лед бутылочку «Болленджера» шестьдесят третьего. Поверенный, который много лет назад своими глазами видел оплаченный счет, не ошибся! Это была пусть и весьма надежная, но прекрасно мне знакомая французская модель «Фише Боуш» с четырехдисковым лимбовым замком.
После долгих тренировок с помощью одного только стетоскопа я научился вскрывать такие минут за двадцать, поэтому мог позволить себе потратить несколько минут, чтобы сначала попробовать ввести те двадцать два варианта сочетаний из четырех цифр, которые помнил наизусть.
Сняв куртку и вытащив из-за пояса пистолет, глушитель которого впивался мне в промежность, я положил их на пол и погрузился в работу. Мне пришлось накрутить около десятка заведомо неверных комбинаций прежде, чем у меня за спиной послышался едва слышный шорох. Цифры «0316» с самого начала были одной из моих главных ставок. Дверь издала разочарованный стон и пала. Торжествующе вскинув руки вверх, я повернулся к Бьянке.
– И что это было? – деловито осведомилась она, держа обеими руками направленную на меня «Беретту».
– Шестнадцатое марта, первое причастие Винни. Осторожнее, стреляет от тремора в пальце.
– Я знаю, дорогой. И спасибо, что не забыл про глушитель! – ответила Бьянка и нажала на спуск.
А дальше произошло вот что: пороховые газы, которые, по идее, должны были привести в движение ту пулю, что размотала бы по всей комнате хрящи моей носовой перегородки, на этот раз со своей крайне простой задачей почему-то не справились. Это таинственное обстоятельство наверняка бы заставило покраснеть спесивого итальянского производителя моего оружия гуще перезревшего сицилийского pomodoro, если бы не одно крохотное, но немаловажное «но»: не было, да и быть не могло никаких пороховых газов, потому что порох, от воспламенения которого эти газы обычно и образуются, вместе с той самой пулей, гильзой и двенадцатью их сестрами находился сейчас совсем в другом месте – а именно на дне одного из моих бездонных карманов!
Раздался сухой щелчок. По причинам, о которых уже было довольно подробно рассказано выше, я, в отличие от Бьянки, рассчитывал именно на такой результат, и теперь, уже не мешкая даже сотой доли секунды, одним безжалостным ударом в челюсть отправил ее в глубокий нокаут, разом лишившись и надежного партнера, и любящей невесты.
Скорбь об утрате обещала быть весьма недолгой, поскольку в сейфе меня поджидало лучшее из всех известных снадобий для быстрой амнезии – бриллианты от половины до пяти карат на двенадцать миллионов долларов, а брошенный без присмотра разряженный пистолет действительно оказался весьма эффективным бизнес-решением, которое позволило мне увеличить мою долю в этом деле до ста процентов – и остаться настоящим джентльменом.
Кроме бриллиантов и монеты, в верхнем отделении сейфа я нашел еще порядка полумиллиона наличными. Чуть ниже лежали кипы старых папок, на каждую из которых была наклеена этикетка с чьим-то именем, а полки в самом низу была завалены кучей разной разности, упакованной, в основном, в полицейские мешки для улик. Монету я не тронул, а деньги и бриллианты сложил в самый большой из пакетов, вытряхнув из него чью-то слипшуюся от засохшей крови рубашку.
Потом я достал из куртки скотч и телефон, с виду точь-в-точь как тот, что лежал на трюмо в спальне (это он и был). Телефон я положил рядом с Бьянкой, а скотчем заклеил ей рот, несколько раз обмотав голову. Роскошные волосы моей любимой после такого было уже не спасти, зато теперь ее точно не заподозрили бы в том, что она помогала мне. Последнее, что я сделал для ее алиби – скрутил ей руки спереди. Теперь, очнувшись, она все-таки смогла бы отодрать от губ скотч и набрать нужный номер.
На моих часах сработал таймер. До обхода оставалось меньше пятнадцати минут. Вернувшись к сейфу, я начал сгружать на пол папки. В соответствии с планом я должен был захватить их с собой, чтобы когда-нибудь потом, сидя на теплом песке с бокалом охлажденного «Болленджера», не спеша полистать эти выцветшие от времени бумаги, благодаря чему на одну-две цифры удлинились бы уже и без того длинные их ряды в моих банковских выписках.
Но вдруг я остановился; вздрогнул; покрылся горячей испариной; я бы даже сказал, застыл на месте, как пригвозженный! Меня вдруг пронзила невесть откуда взявшаяся мысль, что ничем, включая даже «Боллинджер», к которому питал простительную слабость – ну то есть решительно ничем из перечисленного я отныне и вовеки не смогу воспользоваться!
Раньше, когда нечто подобное приходило мне на ум, я вспоминал слова поверенного: «Избавься от страха за то, что твое ужасное будущее станет таковым, и оно превратится в одно нескончаемое прекрасное настоящее». Это его высказывание помогало всегда, но почему-то только не в этот раз. Наоборот, мне вдруг с ошеломляющей ясностью привиделось, как я в чужом прекрасном прошлом лежу на холодном снегу с четырьмя бутылками теплой водки в авоське с изображением пузатого олимпийского маскота и торопливо листаю свой новенький, ярко-красный партбилет.
Зато благодаря этому кошмару я сразу вспомнил забытый мною пункт номер два из того же совета поверенного: «Если пункт номер один по какой-либо причине не сработал и страх никуда не делся, то немедленно, сию же секунду замени ближайшее по плану действие на его прямую противоположность!»
И я спешно принялся рыться в документах. Вскоре мне удалось найти тонкую папку с именем «Паоло М.» Открыв ее, я обнаружил лист с машинописным текстом, начинавшимся словами: «Я, Паоло Манка, добровольно и безо всякого принуждения признаюсь в убийстве и ограблении…» Сложив папку и сунув ее в мешок,
