Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Камеры на пристани я обманул, но особенно напрягаться для этого мне и не пришлось – они были расположены слишком высоко, чтобы взять крупный план моего лица. Кроме нескольких таких же по пути через парк к дому – моей конечной цели – оставались еще две, с которыми надо было что-то делать. Одна из них была установлена над калиткой в заборе, вторая – рядом с главной входной дверью особняка. Они обязательно запечатлели бы мой нордический экстерьер с расстояния всего в несколько дюймов. Я должен был достичь почти невозможного – стать похожим на Луку, который своими темно-карими глазами, крупными скулами, крючковатым носом, тонкими губами и безвольно скошенным подбородком напоминал характерный типаж мелкого подлеца из нуара пятидесятых.
По счастливому стечению выдуманных мною обстоятельств фамилия Чепино переводилась с одного забытого индейского наречия как «Тот, Кому Раз Плюнуть Достичь Почти Невозможного». Раскрыв сверток, я достал клей, новые глазные линзы, тональный крем, латексную маску, которая, между прочим, обошлась мне еще в три с половиной косых, и принялся за дело.
Через сорок минут кропотливой работы я критически осмотрел себя в зеркале. Теперь у любого не осталось бы и капли сомнений, что отражение в зеркале принадлежало Блази-младшему – у любого, кто был незрячим, умственно отсталым или одним из тех, кто в принципе неспособен заметить разницу между резиновым и живым лицом. Несмотря на это, мои тонкие губы растянулись в довольной ухмылке. Требовалось всего лишь, чтобы парни, увидев на мониторах мои чуть пересвеченные изображения, не стали затевать беготню с криками и пальбой – и в этом смысле результат был вполне удовлетворительным.
– А на большее мы и не претендуем, – скромно решил я.
Увы, все эти ухищрения не помогли бы мне обмануть собак – трех злющих доберманов, которых выпускали на ночь во внутренний двор дома. В Луке они души не чаяли, а всех остальных люто ненавидели и пытались сожрать при первой же возможности. Не помог бы даже хороший кусок итальянской свиной колбасы, начиненной лекарствами от собачьей бессонницы – их натренировали есть только из своих мисок. Было совершенно необходимо, чтобы они без лая, рычания и прочих причуд подбежали ко мне хотя бы на десять ярдов, а дальше я бы уже разобрался с ними при помощи пистолета с мощным транквилизатором, который лежал в кармане плаща.
Раздевшись догола, я с ног до головы натерся миндальным маслом – тайным оружием Сосунка в его заведомо проигрышной битве за женские феромоны. Затем я вывалил из стенного шкафа на кровать всю его благоухающую духами одежду и выбрал джинсы, рубашку, кожаную куртку и кроссовки. В том, что все это пришлось мне точно впору, не было ничего удивительного. Причина крылась в нелюбви Луки окружать себя теми, кто был выше или крепче, чем он сам. Я в последний раз посмотрел в зеркало, попытался – но не смог – издать восхищенный свист, положил в карманы пистолет со снотворным, стетоскоп и скотч, прикрутил к «Беретте» глушитель, сунул ее за пояс – и наконец выбрался наружу.
Отперев калитку найденным в кармане у Луки ключом, я оказался в парке, на освещенной каменистой тропинке, ведущей к дому. Судя по тому, что сигнал тревоги молчал, мой камуфляж сработал. Настал очередной момент истины – будто специально для того, чтобы у меня не осталось времени пожаловаться на слишком однообразную ночную жизнь. Встреча с собаками непременно должна была произойти не дальше тридцати ярдов от забора; там, где деревья закрывали меня от камер, висящих на садовых фонарях. По понятным причинам задержаться надолго я тоже не мог. Наконец, ни в коем случае также нельзя было сбрасывать со счета доберманов – одну из самых умных пород собак-людоедов, поэтому глупо было надеялся на один только запах, разносившийся на пару миль вокруг меня.
Все произошло даже быстрее, чем я думал. Негромко поцокав языком, как это делал Лука, когда подзывал их, я сделал несколько шагов – в точности так же, как и он, слегка подшаркивая внешней стороной подошв. Доберманы давно ожидали появления своего хозяина, потому что слышали звук подъезжающей машины. Не успел я пройти и пяти ярдов, как все три красавца, возбужденно поскуливая, выскочили мне навстречу. Наверное, собачий бог сладко спал, набегавшись за фрисби величиной с Луну, и я успел положить десяток стрел Морфея точно в цель прежде, чем воодушевление на их мордах сменилось обычным выражением жажды отведать человеческой требухи.
Мне пришлось пятиться от них, пока не подействовал транквилизатор. Засыпая, они смотрели на меня с обожанием, так и не успев понять, что под маской провинциального лицедея скрывался знаменитый столичный трагик. Злорадства я не испытывал, но мое удовлетворение от очередной победы оказалось все-таки сильнее моей сдержанности. Хотя у меня оставалось меньше часа до следующего обхода парнями Донни территории парка, я доставил себе немного удовольствия и отбил задорную астеровскую чечетку, закончив ее глубоким поклоном моим поверженным врагам. Выбросив в кусты пистолет с транквилизатором, я перепрыгнул через их тела и двинул дальше.
Появление перед камерами человека, любившего пососать соску, без сопровождавших его друзей не должно было вызвать у охранников беспокойства. Будучи в дурном расположении, он обычно отдавал им команду «лежать», и вышколенным животным приходилось подчиняться.
Я вышел на открытое место и взглянул на дом. Свет не горел ни в кабинете Генерала, ни в его спальне. Его наследник обязан был усвоить важный урок: не существовало настолько неотложных дел, чтобы настоящий мужчина прервал ради них свой ночной отдых – если только речь не шла о римском ауреусе второго века от рождества Христова. Меня это устраивало. Подойдя к двери, я отпер замок и оказался в холле.
В доме было тихо. Казалось, все его обитатели спали. Однако я знал, что сердце одного из них билось в эту минуту чуть быстрее, чем у остальных. Я поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж и прошел мимо очередной картинной галереи с портретами домочадцев – как давно умерших, так и ныне здравствующих – висящих между дверями их же спален.
У последней из них я остановился и приложил ухо к прохладному дереву. Хотя мне и не удалось услышать ни малейшего шороха изнутри, я точно знал, что там притаилась зверушка куда опаснее тех, что почивали сейчас на дорожке парка. Содрав с лица ненужную мне больше маску и вытащив линзы, я чуть ли не впервые в
