Варварогений децивилизатор - Любомир Мицич

гениальностью сам Любомир Мицич. Однако мы не хотели бы посягать на его скромность, которой у него несомненно в избытке, и потому лучше промолчим.

Что же до книги, то она довольно оригинальна, и в ней хватает резких, но не лишённых прелести инвектив. При чтении этих стихов (а ведь это именно стихи) особое удовольствие доставляет мысль о том, что автор – серб, уроженец Балкан, точь-в-точь как основатель дадаизма Тристан Тцара.

Мицич с Тристаном Тцара во многом похожи. Но есть между ними и одно огромное различие: г-н Мицич, несмотря на все его крайности, всё-таки талантлив» (см.: Just P. Hardi! A la Barbarie ⁄⁄ Le cri des peuples. 1928. 13 Oct. P. 23).

Два отзыва на роман «Зенитон»:

«Г-н Л. Мицич пишет на французском – хоть и не родном – языке. Автор – серб, которого затравила власть. Этот изгнанник нас любит. Он наделён странным талантом и пытается создать некий синтетический образ поэта в обществе. У него есть задор и какой-то суровый и варварский лиризм. Г-н Мицич не абы кто» ([Anonyme]. L. Mitsitch: Zéniton //Le Quotidien. 1930. 6 Mai. P. 4).

«В начале книга югославского писателя местами напоминает страницы Панаита Истрати, но очень быстро автор тонет в сложном и невнятном символизме, тотчас же сбивая читателя с толку. Вероятно, корнями этот символизм уходит глубоко в балканский фольклор, а потому представляет интерес лишь для эрудитов и соотечественников автора, однако он едва ли понятен французскому читателю и, несмотря на лиризм г-на Л. Мицича, здесь отклика не найдёт» (Peyrin L. Zéniton, par L. Mitsitch // L’Homme Libre. 1930. P. 2).

2 Здесь и в др. местах романа автор говорит об «исторической», «большой» Сербии, относя к ней и некоторые соседние территории на Балканах, как входящие, так и не входящие в современное ему Королевство Югославия (далее – КЮ), в чём можно увидеть отражение популярных идей, высказанных рядом известных серб, учёных и политиков XIX – нач. XX в. Просветитель XIX в., реформатор серб, языка Вук Караджич (о нём см. примеч. 29) считал сербами не только именующих себя таковыми православных христиан, но и др. южных славян, исповедующих любой из «трёх законов» – православие, католицизм или ислам. Основываясь на изучении серб. – хорват, языкового континуума и его диалектов (так наз. штокавского наречия), он относил к числу сербов черногорцев, боснийцев и значительную часть хорватов, в том числе далматинцев, жителей Дубровника, славонцев и др. В частности, расселение сербов на адриатическом побережье он определял как имеющее протяжённость от Триеста до р. Бояны (Буны), где проходит граница Черногории с Албанией. См.: Караџић В.С. Ковчежић за историју, језик и обичаје Срба сва три закона. I. Беч: Штампарија Јерменског манастира, 1849. Идеи Караджича, а также Илии Гарашанина, автора программного сочинения «Проект» (серб. «Начертаније»,1844), заложили теоретические основы «великосербских» и «югославистских» тенденций в серб, политике и в умонастроениях значительной части серб, общества. Авторитетный географ и этнограф, основатель балканистики Йован Цвиич в работе «Аннексия Боснии и Герцеговины и сербский вопрос» (1908) утверждал, что «существует ясно выраженное стремление составить целый югославянский комплекс от Триеста до Солуня (т. е. Салоник. – Ред.) и развивать культуру на национальной основе. […] А главную массу того югославянского комплекса составляет сербский народ, который, кроме того, занимает благоприятное, но и очень непростое географическое положение, ведёт главную борьбу и несёт главные жертвы за идею», цит. по: Колиненко Ю.В. Сербская православная церковь в 1878–1920 гг.: национальная идеология и политическая практика. Дисс. канд. ист. наук. М., 2016. С. 224. Идею Югославии. единства под предводительством Сербии отстаивал известный политик и государственный деятель Никола Пашич, сторонник принципов народного самоуправления и противник европейской цивилизационной экспансии, в 1891–1926 гг. неоднократно назначавшийся на пост премьер-министра Королевства Сербия, затем – Королевства сербов, хорватов и словенцев (далее – КСХС).

3 Дубровник (до 1918 – Рагуза) – город в совр. Республике Хорватия на адриатическом побережье (в Далмации). Возник на основе греч. и славян, (серб.) поселений VII в. (последнее имело назв. Дубрава). В XIII–XIV вв. находился под властью Венецианской республики. С сер. XIV до нач. XIX в. был столицей Дубровницкой республики (Республики Рагуза), состоявшей из смешанного романо-славян, населения. Простые жители говорили в основном на славян, языках, тогда как языками официального делопроизводства и верхов общества были диалекты итал., далматин, язык или латынь. В 1808 г. город вошёл в состав Иллирийских провинций наполеоновской Франции (см. примеч. 59), а через несколько лет – в Австро-Венгерскую империю (в составе Королевства Далмация). В результате побед серб, войск над Австро-Венгрией в Первой мировой войне Дубровник вместе с Далмацией был включён в территорию Государства словенцев, хорватов и сербов (далее – ГСХС), возникшего 29 октября 1918 г. на обломках империи.

4 1 декабря 1918 г. в результате объединения ГСХС с Королевством Сербия (в которое, в свою очередь, вошла Черногория) возникло КСХС, 3 октября 1929 г. переименованное в КЮ. Слова «Югославия» и «югославский» использовались неофициально и до этого – как в связи с идеей объединения южных славян, особенно популярной в нач. XX в., в период империалистических аннексий и войн на Балканах, так и по отношению к КСХС и населяющим его народам. Идея освобождения и объединения юго-славян. народов была закреплена в Нишской декларации, принятой Народной скупщиной Королевства Сербия 7 декабря 1914 г. Государство со столицей в Белграде делилось на бановины, административно-территориальные единицы, не привязанные к национальному составу населения (Хорватская бановина получила особую автономию в 1939 г.). Два с небольшим десятилетия его существования характеризуются крупными политич. и межэтническими противоречиями, вызванными историч., культурн., религиозными, морально-психологическими и проч, факторами. С одной стороны, в различных серб, кругах, воспринимавших победу своей страны в Первой мировой войне как путь к объединению народов под эгидой Сербии, существование такого триединого государства вызывало явное недовольство. С др. стороны, нарастали сепаратистские настроения у бывших жителей Австро-Венгрии, хорватов и словенцев, выступавших против серб, гегемонии и требовавших большей политич. автономии, а также у несерб. населения присоединённой к Сербии в 1913 г. Вардарской Македонии («Южной Сербии»), которое подвергалось сербизации. После произошедшего 20 июня 1928 г. в Народной скупщине убийства хорв. депутата Степана Радича и его коллег депутатом от Черногории сербом Пунишей Рачичем в стране возник масштабный политич. кризис, завершившийся 6 января 1929 г. роспуском Народной скупщины и введением диктатуры короля Александра I Карагеоргиевича.

5 На заседании кабинета министров Королевства Италия 28 августа 1935 г. премьер-министр Б. Муссолини заявил, что Эфиопия – это «государство дикарей», не заслуживающее, чтобы с ним обращались как с цивилизованной нацией или принимали во внимание в международных вопросах. Агрессия Италии против Эфиопии подготавливалась и велась при фактическом бездействии правительств ведущих