Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

хочет быть с тобой? Ведь ясно как день, что ты на все готова ради него! Он сделал выбор, и он выбрал не тебя. У тебя что, ни капли самоуважения нет или?..

– Леон, – одергивает меня Джемма, но я и в ус не дую.

Долго еще Кейли будет водить за нос всех нас? Долго мы будем закрывать на это глаза, не замечая миллион мелочей – как она нас отталкивает, отвергает? Франческа тоже должна понимать: Маркус ведет себя с ней точно так же. Почему она до сих пор так тянется к нему?! Он же ей никто, не родственник – просто какой-то, прошу прощения, хрен с горы. Надо радоваться, что отделалась, и бежать без оглядки.

– Он же сволочь! – взрываюсь я. – Ты же половины из того, о чем рассказываешь весь вечер, сама стесняешься, потому что знаешь правду! Но все равно за ним бегаешь. Если, по-твоему, Кей его заслуживает, то что это говорит о тебе?

– Леон!

– Ты для него посмешище! Слышала бы ты, как он это произносит – «офисная жена», не строила бы иллюзий, что ты ему всерьез нравишься. Нет такой параллельной реальности. Он над тобой смеется. Спорим, если бы ты прилетела вовремя – переспала бы с ним… а потом смотрела, как он идет к алтарю, и продолжала тешить себя надеждами. Ты позволяешь ему ноги об себя вытирать! Где твоя гордость? Почему ты не понимаешь, что он тебя никогда не выберет?!

Франческа судорожно втягивает воздух. Не успеваю моргнуть – а она уже перелезает через Джемму, чтобы выбраться из-за стола, и несется к выходу.

– Ну ты и облажался, – констатирует Джемма.

– Я просто… Я…

Дверь хлопает – Франческа убежала. Я вскакиваю, спотыкаюсь о сумку, путаюсь в лямке.

– Догоняй ее, балбес! – кричит Джемма. – Исправляй!

Глава тридцать третья. Франческа

В терминале почти пусто, особенно по сравнению с прежним круговоротом. Безумная толчея, загнавшая нас наверх, сменилась гулкой тишиной. Папаши разбрелись кто куда: сидят по углам, помятые и понурые. Никто и не смотрит в мою сторону, когда я скатываюсь по ступенькам и бегу к туалетам, твердо намереваясь запереться в кабинке и выплакаться досуха.

Потому что… ох, он ведь прав, да? Леон прав. Если бы Маркус хотел выбрать меня…

Он бы уже сказал что-нибудь. Притормозил бы с Кейли – сначала посмотрел бы, есть ли у нас шанс. Или хотя бы поговорил со мной! Он же не из тех, кто боится рискнуть и сделать первый шаг, – не то что я.

Он бы вернулся тогда утром с кофе и круассанами, а не сбежал из моей постели строчить сообщения другой девушке, чтобы потом все выходные провести с третьей.

У него было столько возможностей выбрать меня! И он ни разу не выбрал.

Я для него просто игрушка. Посмешище – прямо как сказал Леон. Насмехается надо мной за глаза – я же сегодня подслушала, как Леон с Джеммой это обсуждали! А кто бы не насмехался? Кто не издевался бы над жалкой офисной дурочкой, которая ходит за ним хвостиком, смотрит влюбленными глазами, таскает домашние обеды, виснет на нем на вечеринках, приносит кусочки праздничного торта – лишь бы увидеть его улыбку…

По щекам уже катятся слезы, а в груди поднимается истерика – вот-вот задохнусь.

Как я могла быть такой идиоткой?

– Погоди! Франческа!

О боже, нет… Он… Он что, идет за мной?

Я ошарашенно оглядываюсь – да, точно. Идет. Бежит за мной.

Леон спотыкается у эскалатора, а я, застыв на месте от неожиданности, издаю какой-то пронзительный писк. Он ловит мой взгляд, и у него такой потрясенный вид, что страшно представить, как сейчас выгляжу я.

Что он делает? Зачем гонится за мной? Хочет еще раз втолковать мне, какая я никчемная дура? Наорать за то, что вообще связалась с Маркусом? Он ведь явно собирался именно это и сделать с самого начала, когда понял, кто я…

Но ведь в женский туалет он за мной не пойдет, верно?

Придется ему уйти и дать мне выплакаться. Пусть лучше идет жаловаться Джемме, как он меня ненавидит.

Я несусь по коридору – мимо закутка, где мы устраивали пикник, мимо импровизированного подиума Джеммы.

На этот раз дамская комната встречает меня благословенной тишиной. Все кабинки пусты, дверцы нараспашку, не гудят сушилки, не слышно голосов…

Только стук моего бешено колотящегося сердца и сбивчивое дыхание.

Я наклоняюсь над раковиной, пытаясь взять себя в руки, и головная боль, которая только намечалась, когда я была здесь с Джеммой, накатывает с новой силой. Зажмуриваюсь что есть сил, но от этого только хуже: в голову лезут воспоминания. Как парни подкалывают Маркуса и гогочут за моей спиной, стоит мне на вечеринке отойти от столика. Как Кейли презрительно кривит губы и окидывает меня взглядом с головы до ног, когда я прихожу к ним на званый ужин. Как сердце каждый раз чуть-чуть сжимается – но я гоню прочь это горькое чувство! – когда Маркус не слушает, что я говорю, а просто начинает рассказывать о своих делах…

Но все-таки, все-таки…

Тот поцелуй… Та искра между нами… То, как он мне улыбается… Неужели все это – плод моего воображения?

Из горла вырывается всхлип, и я еще крепче цепляюсь за холодный фарфоровый край раковины.

И вдруг я осознаю: кто-то рядом. Ощущаю тепло чужого тела совсем близко, у локтя.

– Держи.

Заставляю себя разлепить веки: Леон протягивает мне ком туалетной бумаги, чтобы я вытерла слезы. Беру, стараясь не смотреть в зеркало на свое заплаканное лицо и не думать, какая я сейчас, наверное, жалкая. В таком виде нельзя показываться на свадьбе, нужно привести себя в порядок, я должна выглядеть идеально. Зачем бы ему бросать Кейли ради меня, если я выгляжу как зареванная похмельная сова после бессонной ночи?

От этой мысли я рыдаю еще горше. Вытираю глаза и нос, но Леон не уходит. Удивительно, что он вообще пошел за мной в женский туалет – видимо, настроен очень решительно.

Шмыгаю носом.

– Ну давай…

– Что?

– Рассказывай дальше, как я тебе противна и какая я дура. Как глубоко я заблуждаюсь, надеясь, что Маркус выберет такую, как я. Какая я мерзкая интриганка, раз пытаюсь его увести.

– Я не…

Смех, сорвавшийся с моих губ, мне самой кажется чужим. Какой-то влажный от слез, резкий, отрывистый. Я даже умудряюсь посмотреть на Леона с вызовом.

– Да ладно тебе. Ты же ясно дал понять, что терпеть меня не можешь. Что мое общество тебе неприятно, и, если бы