Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

с торчащими соломинками. Розовенькими соломинками. В форме членов. Девчонки при полном параде: черные платья, шпильки, розовые ленты через плечо – «ПОДРУЖКА НЕВЕСТЫ», «ДЕВИЧНИК». Ужасающий визг, хихиканье вперемешку с воплями восторга, кто-то подвывает в такт музыке. Играет что-то тягучее, до невозможности драматичное, цензурные слова перемежаются с нецензурными.

Ракурс меняется. Теперь в кадре сцена и два до неприличия накачанных типа – одни мышцы. Всюду мышцы. Я точно знаю, что всюду: на одном только жилетка с пластмассовой звездой шерифа и золотые стринги, такие узкие, что воображение преспокойно остается без работы. Второй как раз сдирает с себя ковбойские штаны с вырезом на заднице, вращая бедрами и прикрывая член шляпой.

Франческа рядом со мной испускает слабый писк. Краем глаза я замечаю, как она вспыхивает и прикрывает лицо рукой. Не пойму, то ли от смущения – все-таки стриптиз на экране, – то ли… Черт, от другого варианта мне как-то не по себе. Я никогда не стремился к такой… экстремальной депиляции. Неужели ей понравилось?!

Джемма грызет ноготь. Следит не за видео – за нами.

Камера делает полный круг, на экране подружки Кейли. Девчонки орут: «Да-а-а!», «Жги, Кей!», «Последняя вольная ночка, у-у-у!».

А в кресле рядом с человеком, который снимает видео, творится такое… Такое… Глаза бы мои на это не глядели. Я морщусь, поворачиваюсь к Джемме.

– Это вообще что? – говорю.

Она мотает головой.

– Смотри дальше.

На записи Кей в белом платье, белых туфлях, через плечо белая лента с розовой надписью «НЕВЕСТА». На голове – дешевая фата и пластиковая диадема, в руке – бокал с членосоломинкой.

Стриптизер – рельефные мышцы, все тело в масле – исполняет для нее приватный танец. На нем только декоративная серебряная жилетка и серебряные шортики – и на сей раз никакого простора для фантазии. Лица толком не разглядеть, зато прекрасно видно, как он закидывает ногу в серебряном ковбойском сапоге на столик рядом с Кей и трясет своим хозяйством прямо перед ее лицом. Свита восторженно верещит. Он весь в блестках, крутит над головой ковбойской шляпой в такт движениям бедер – прямо родео, честное слово.

– Мамочки, – шепчет Франческа, зажав рот обеими ладонями.

Вот где я делаю ошибку в личной жизни? Девчонкам и правда такое нравится? Рельефный член в двух сантиметрах от лица, гора мышц и…

Ладно, это к делу не относится.

К делу относится другое – то, что на видео Кейли хватается за жилетку стриптизера, подтягивается и целует его.

С языком. Чего я тоже предпочел бы не видеть, спасибо тебе, Джемма. Типичный пьяный слюнявый поцелуй – и плевать, что вокруг полно народу. Стриптизер роняет шляпу, подхватывает Кей на руки. Она улыбается, тискает его за щечку, в другой руке по-прежнему бокал.

Должно же быть этому объяснение, а? Кей вроде бы не из тех, кто лижется со стриптизерами на собственном девичнике за три недели до свадьбы.

Или из тех?

Снова утыкаюсь в телефон. Внутри все обрывается. Потому что факты снова говорят: я ошибался. Я не знаю собственную сестру. Она совсем не та, за кого мы ее принимали.

Раздается резкий мужской окрик, но его тут же заглушает визгливый смех. Стриптизер шустро исчезает из кадра, вышибала выпроваживает девчонок под громкие вопли протеста. Камера дрожит, дергается, крутится, но съемка не прекращается.

Джемма тянется выключить, но тут на видео кто-то говорит:

– Фу, вот зануда! Кейли, твои унылые родственнички ведь не будут так себя вести на свадьбе?

Кейли смеется. Как-то слишком зло для пьяного трепа.

– Хрен их знает, надеюсь, что нет. Боже, они такие серые. Жуть как стыдно за них. Ни бум-бум в хороших вечеринках! Майлин еще туда-сюда, но…

Кто-то из подружек стонет:

– Не-е-ет, она же хвостиком за нами таскается!

Камера опять делает круг, выхватывает злобно надутые губки Кейли. В глазах у нее горечь пополам с обидой.

– Я ведь правда надеялась – забацаю свадьбу за границей, они и не приедут. Так бесит.

Она закатывает глаза, подружки ржут.

Запись обрывается. У меня кровь стынет в жилах.

Джемма ахает, прижимает ладонь к груди, потом перегибается через стол и хватает меня за руку.

– Черт, Леон, я… я даже не… Прости. Я не сообразила. Забыла, что она…

Забыла, что Кей ляпнула про нежелание видеть семью на свадьбе. Ведь для Джеммы это в порядке вещей – подобные комментарии от моей сестры.

Я несколько раз моргаю.

– Так поэтому она не хотела, чтобы папа вел ее к алтарю? Она… она что, пыталась нас отвадить?

– Нет! Нет, она… – Джемма кривится, но все же признается: – Она сказала, что не хочет, чтобы все пялились на него, волновались за него, и… он слишком медленно ковыляет с тростью, испортит всю эстетику свадебного видео.

– Она… не хочет нас видеть. Самый счастливый день в ее жизни – и мы ей не нужны.

Неужели мы и правда такие «серые»? И ей за нас «жуть как стыдно»? Мы настолько не вписываемся в ее новую сияющую жизнь, что она хочет от нас избавиться?

Виноватое, жалкое выражение лица Джеммы говорит само за себя: да, так и есть.

Франческа тихо спрашивает:

– Зачем ты показала нам это видео? Ведь не только для того, чтобы мы увидели, какая Кейли?

– Я… – Джемма отводит от меня взгляд, стискивает мою руку и тут же отпускает. – Нет.

Она тычет в экран, и включается другое видео. Нежная романтическая скрипка, нарезка кадров: вот Кей в кафе, дома, готовится к званому ужину, примеряет свадебное платье, дегустирует торты, с подружками, с Маркусом, одна…

– Вы же в курсе, что я буду произносить речь как подружка невесты? – говорит Джемма, пока крутится видео. Я поднимаю на нее глаза, но она таращится в телефон. – Кейли захотела еще и видеопрезентацию. Чтобы потом запостить у себя. Мне пришлось все это снимать с самой помолвки, потом монтировать, чтобы крутилось фоном, пока я речь толкаю…

На лбу у нее хмурая складка.

– А потом перед вылетом мне позвонили и сказали, что на ту вакансию – на мою вакансию – взяли ее, – продолжает Джемма. – И я просто… психанула. Это же нечестно. У нее есть все, у нее идеальная жизнь, и… и за что? Она ни хрена этого не заслуживает. И я подумала… неприятненько же будет, если видео случайно перепутаются? Сидим мы все, наслаждаемся ужином из пяти блюд, я речь завожу где-то между делом, все счастливы, она сияет, день прекрасен до невозможности, и тут вместо презентации включается то видео с девичника, и все видят, кто она на самом деле…