Воровка - С. Массери

– Эй, ты что? Не плачь, – Вульф роняет вилку и поворачивается ко мне. – В чем дело? Я никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь плакал из-за блинчиков.

– Да, ерунда, – я шмыгаю носом, вытирая слезы.

Вульф кивает сам себе и отодвигает в сторону пустые тарелки, запивая свой завтрак кофе.

Он подзывает официантку и просит собрать еду нам с собой.

– Зачем…

– Прекрати, единственный, кто умеет готовить в нашем доме, – это Аполлон, а его не будет несколько дней. – Он смотрит на меня, а затем его взгляд возвращается к своей кузине.

– И два куска пирога.

– Очень хорошо, – она собирает тарелки и снова покидает нас.

– Тебе лучше? – он гладит меня по руке тыльной стороной ладони.

– Чем мы еще займемся сегодня?

– А чем ты хочешь заняться? – пожимает он плечами.

Погрязнуть в жалости к себе?

Официантка возвращается с коробкой еды, которую я не смогла доесть, и коробкой с двумя кусками пирога. Она ставит их рядом со мной.

– Все готово.

– Спасибо, кузина, – Вульф улыбается ей.

– Не нарывайся на неприятности, – предупреждает она, но он хихикает, когда официантка оставляет нас одних.

Кафе заполняется людьми, но Вульф, похоже, не спешит уходить.

– Значит, ты вырос среди Адских гончих?

Возможно, я задала неправильный вопрос, потому что он напрягся.

– Я был рожден для этого, – через секунду он с усилием выдыхает. – Именно там началась моя дружба с Джейсом и Аполлоном. Хотя дружба – не очень подходящее слово для наших отношений. У нас что-то, скорее похожее на братство.

– Испытанные огнем?

– Очень верно подмечено, цветочек, вкупе с острой нехваткой матери, – он отводит взгляд. – Я просто не хочу закончить так же, как и он.

– Твой отец?

– Он видит мир только с одной стороны, – кивает Вульф. – Я же вижу все по-другому.

Я пытаюсь сдержать свое любопытство и кладу руку ему на бедро. Взгляд Вульфа сразу же опускается на мою руку, и он накрывает ее своей, несмотря на мои попытки отстраниться.

– Не убирай, не порть момент.

– Хорошо, – мой голос прерывается. – Так как он видит этот мир?

– Как нечто, чем можно манипулировать. – Пальцы Вульфа сжимают мои.

– А ты?

Он наклоняется ближе ко мне, и я встречаюсь взглядом с его зелеными глазами. В данный момент я не боюсь, что две его версии затмевают друг друга. Я могу видеть в нем обоих одновременно – Ареса и Вульфа.

– Я вижу в нем что-то прекрасное.

Его губы касаются моих, и я позволяю этому случиться. Наклонившись ближе, я закрываю глаза и наслаждаюсь скольжением его губ по моим и этим невинным поцелуем.

Но все же какая-то темная часть глубоко внутри меня шевелится, задаваясь вопросом, не лжет ли он? Вдруг красота, которую он видит, не может изменить того, что он с ней делает. Мы все думаем, что цветы прекрасны, но все равно срезаем их и ставим в вазы, где они вянут и умирают.

Я крепче сжимаю его бедро, сбитая с толку собственной реакцией. Мне не следует хотеть целовать его, и все же я не могу отстраниться. Это не какое-то насильственное вторжение в мое пространство. Этот поцелуй не ошеломляющий, даже не страстный… Он просто как бальзам на мою душу. Я и не подозревала, что мне так сильно нужна эта нежность. Мое сердце начинает биться быстрее, когда рука Вульфа скользит вверх, но он слишком быстро отстраняется и откашливается.

– Я не должен был этого делать, хотя давно хотел, – Вульф смотрит на меня оценивающе.

Я почти уверена, что мое лицо краснее клубники, вдобавок к унижению от того, что первыми словами, сорвавшимися с его губ после поцелуя, было выражение сожаления.

– Нам пора, – я выбираюсь из кабинки и спешу к выходу.

Я не знаю, куда я хочу пойти и куда он меня отвезет. Главное, чтобы мы были подальше от этих людей.

– Эй, – Вульф ловит меня за руку, прежде чем я добегаю до его машины. – Я не думал, что ты еще и беглянка.

– Ты хочешь добавить это прозвище в список моих ников? – усмехаюсь я.

– Я могу придумать для тебя множество имен, – он притягивает меня ближе. – Но это не одно из них.

– Что будем делать теперь?

– В самом деле, что теперь? – он делает вид, что обдумывает мой вопрос. – Итак, у нас есть около двух часов, потому что потом Джейсу нужно, чтобы мы были готовы к их отъезду.

– Должна ли я знать подробности? – вздыхаю я.

– Нет, – подмигивает он.

Мои чувства к Джейсу можно скорее назвать ненавистью, несмотря на то, что Вульф и Аполлон, вероятно, тоже имели какое-то отношение к лишению меня стипендии, но именно Джейс опустил лезвие гильотины мне на шею.

По дороге обратно я наблюдаю за Вульфом. Я смотрю на мускулы на его руках, на напряженную шею, острый подбородок и темные волосы, падающие ему на лоб, – в основном прямые, но некоторые с небольшими завитками. Он слишком привлекателен. Вероятно, Вульф из тех парней, у которых в старшей школе и колледже было множество девушек.

– Ты учился в колледже? – спрашиваю я, и он фыркает.

– Нет, мое образование было получено на улицах.

Вот это да.

– Ты пойдешь с нами на бой в пятницу? – спрашивает он. – Просто… похоже, ты из тех людей, кому нужно морально подготовиться перед таким зрелищем.

Я молча соглашаюсь с ним, но вдруг в моей голове возникает другой, более насущный вопрос.

– Ты будешь запирать меня в комнате каждую ночь?

Но настоящий вопрос так и не был высказан.

Я могу считать себя пленницей?

– Пусть лучше Джейс ответит на это, – я вижу, как у Вульфа дергается челюсть.

– Отлично, главный хулиган из вашей группы во второй раз будет решать мою судьбу.

Вульф не отвечает, и довольно скоро мы возвращаемся в знакомый район, подъезжая к воротам гигантского особняка. Он нажимает на кнопку, чтобы открыть ворота.

– Какой смысл в воротах, если они не закрываются полностью? – я указываю пальцем на щель в еще не открывшихся воротах.

– Заметила, – палец Вульфа соприкасается с моим.

Полагаю, если бы кто-то правильно спланировал ограбление, он бы уже исчез среди огромных живых изгородей, которые окружают заднюю часть дома. Ведь размера щели достаточно для того, чтобы проскользнуть внутрь, если есть решимость сделать что-то плохое.

– Безопасность никогда не была нашей проблемой. Никто не связывается с нами и не уходит от расплаты, если что-то сделал.

Почему?

Этот вопрос вертится у меня на кончике языка. Что они сделали, чтобы заставить банды бояться их?

Внезапно Вульф чертыхается, и его взгляд устремляется к зеркалу заднего вида.

Рев