Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс

в этом, что ветер — лишь предвестник чего-то большего. Я включила свет и села в кровати. Я разрывалась между страхом и любопытством и в конце концов решила, что должна встретиться с этой странностью лицом к лицу. Как там сказала мадам Моро? Это старое здание, оно хранит в себе голоса прежних жильцов, а раз это не более чем эхо, то и бояться нечего. Когда-то они были людьми. Обычными людьми вроде моей мамы…

Эта мысль пронзила мой разум, как раскаленный гвоздь. Думать о ее смерти было невыносимо тяжело.

Достав блокнот, я принялась записывать все, что приходит в голову. В детстве я вела дневник: это было безопасное место для мыслей, которыми я не хотела обременять или волновать родителей. Итак, я спросила себя: почему это «наваждение» преследует меня — и стоило начать, как слова потекли рекой.

Возможно, этот кошмар — не более, чем неуместное выражение горя. Возможно, мне кажется, что меня преследует призрак, потому что на самом деле я так толком и не оплакала маму. Я билась в паутине противоречивых эмоций: вина, обида, печаль, жалость к себе… Только начнешь разбираться с одним, как на тебя навалится другое. Я была вымотана, умственно и эмоционально. Наверняка из-за стресса мне кажется, что я вижу несуществующие вещи. Пришло время открыть шкаф с монстрами, доказать себе, что бояться нечего… Я встала с кровати, накинула халат и спустилась по лестнице на первый этаж.

Большая ошибка! На самом деле я была в ужасе. Мимолетно обретенная храбрость столь же стремительно покинула меня. Серьезно, кто вообще гоняется за призраками, желая одолеть их? Только какие-нибудь идиоты в ужастиках, и зрители прекрасно понимают, что ждет этих идиотов в финале. Однако было поздно поворачивать обратно, оставалось невозмутимо шагать и надеяться, что моя последняя теория окажется правдой. Опустившись на корточки в моем обычном наблюдательном пункте под раковиной (миллионы световых лет в этот момент отделяли меня от моей парижской мечты…), я приподняла решетку и оглядела подвал в поисках жизни… ну, или смерти, зависит от обстоятельств. Мадам Моро и Ману, как и в прошлый раз, были заняты работой, хотя я едва слышала их голоса за бешеным стуком собственного сердца. Я начала сомневаться по поводу призрачного наваждения, поскольку, по всем признакам, они были в подвале совершенно одни.

И тут, как и в прошлый раз, что-то замерцало рядом с Ману, и меня охватила паника. Казалось, я вот-вот опять потеряю сознание. Пришлось сосредоточиться на дыхании, постараться замедлить его — и я мысленно обратилась к маме, призывая ее дать мне хоть толику ее смелости и понимания. Я пыталась сфокусироваться на том, о чем думала наверху: кем бы ни был этот человек, когда-то он жил. Он был совершенно нормален, он надеялся и боялся, как и я. Прижав руку к груди, я ощутила, что пульс понемногу успокаивается. Придя в себя, я легла на пол (учитывая, что речь идет про пол в туалете — прощай, гигиена!), чтобы получше рассмотреть призрака. Мужчина — а он определенно был одет в мужскую одежду — похоже действительно был там. Но чем больше я заставляла себя вглядываться, тем более плотным, непрозрачным он казался. Кожа слегка мерцала, но в остальном он вел себя совершенно нормально, двигался как обычный человек. С изумлением я осознала, что он, по-видимому, месит тесто на хлеб. Нет, он ничего не держал, ни к чему не прикасался, но руки двигались точно как у пекаря. Посмотрев на Ману, я поняла, что он копирует жесты призрака с той разницей, что его руки касаются реального теста. Потом я услышала голос мадам Моро, которая стояла где-то в тени:

— Вот так, теперь ты будешь печь хлеб, как истинный Моро! — Ее голос дрогнул. От гордости ли, от печали, или от всего сразу — трудно сказать.

Сбегав за моим верным блокнотом, я следила за ними еще минут пятнадцать и делала заметки, чтобы потом не мучиться сомнениями, не сошла ли я с ума. Следующий шаг пришлось тщательно обдумать. Ясно как божий день: в тот раз Ману точно понял, что я подглядывала за ними, но все-таки он ничего не сказал мадам Моро. Я чувствовала, что он хотел, чтобы я узнала правду — но почему? Нельзя все вываливать им напрямую, пока я не разберусь в ситуации.

Придется свыкнуться с мыслью, что в пекарне живет привидение, потому что сбегать я все еще не хотела.

***

Весь день я дожидалась Ману. Вечером, когда уличные фонари начали загораться один за другим, он приехал на своем скутере и, как обычно, начал складывать остатки хлеба в коробки, чтобы отвезти их в приют для бездомных.

— Может, я поеду с тобой? — спросила я. К этому моменту я уже привыкла, что ничто из того, что я говорю, не вызывает у них с мадам Моро энтузиазма. Но если я чему и научилась в этой стране, так это прокладывать себе путь, не дожидаясь ничьих приглашений.

Ману фыркнул и покосился на скутер. Он был прав: не на руль же мне взгромоздиться.

— Почему бы нам не прогуляться… эм… marcher? Я уверена, это pas loin[116], — предположила я и уточнила: — Это недалеко, ведь правда, мадам Моро? Я могу помочь нести коробки.

Вместо обычного пожатия плечами она посмотрела на меня, как мне показалось, с легкой улыбкой. Может, я все-таки понемногу пробиваюсь сквозь ее броню? Как бы там ни было, вскоре мы с Ману уже тащились по мощеной улице.

— Так значит, ты хочешь стать пекарем? — я решила предварить допрос подобием светской беседы.

— Oui.

— Учишься у того пекаря, которого я видела прошлой ночью в подвале?

Вопрос повис в воздухе.

— Ты видела… его? — нерешительно уточнил Ману.

— Я видела что-то, и это определенно был не сон, — я решила быть откровенной в ответ на его прямоту. — Ce n’était pas un rêve[117].

— S’il vous plait…[118] не говори о пгошлой ночи мадам Моро, — выпалил Ману, демонстрируя неплохое владение английским языком.

До этого момента я все-таки сомневалась, все ли со мной в порядке. Всякий раз, вспоминая призрака, стоящего (парящего?..) в подвале, я чувствовала, что голова идет кругом. Я потратила целый день на мысленные попытки объяснить происходящее. Нехватка