Тайна пекарни мадам Моро - Иви Вудс

Микроавтобус был припаркован на южном берегу реки, и я явилась на точку сбора первой из всех экскурсантов.

— Хоть какой-то плюс от привычки вставать в шесть утра, — пояснила я Джеффу.

Прячась под большим разноцветным зонтом (вероятно, чтобы участники группы сразу приметили его), он стоял на пешеходной дорожке и ждал, пока все соберутся. Было воскресенье — день, когда пекарня закрыта, но я прихватила с собой парочку вчерашних пирожных.

— Отличный способ расположить к себе окружающих, — одобрительно сказал Джефф, вытаскивая себе печенье «Мадлен».

— Мой папа всегда брал с собой какое-нибудь угощение, если мы планировали уехать на целый день. — Приступ тоски, накрывший меня, был таким внезапным, что слезы сами собой навернулись на глаза. — Ох, простите, ради бога! Я же уехала всего пару недель назад!

Джефф протянул мне носовой платок, и я вытерла глаза, стараясь не слишком запачкать его.

— Всем время от времени бывает одиноко, — только и сказал он.

— А вы скучаете по дому? Я имею в виду Великобританию.

— Ох, знаете, я езжу туда-сюда. Сейчас из родных у меня осталась только мама, она живет в доме престарелых в Бристоле.

Я кивнула. Его слова напомнили о конечности всего сущего. Да, безусловно, таков естественный порядок вещей — но от понимания пустота внутри никуда не девается. К счастью, в этот момент как раз начали подтягиваться люди, группами по три-четыре человека, и не успела я опомниться, как Джефф уже заводил мотор.

Мы выехали из Компьеня на восток по шоссе N31. Было так странно покидать город, к которому я привыкла, и впервые наблюдать его окрестности. Рю-де-Пари была для меня как отдельный мир, и я позабыла, что за его пределами есть еще целая страна, которую тоже можно исследовать. Довольно скоро мы въехали в Компьенский лес — мирный, зеленый и совершенно прекрасный. Увидев воочию мемориал «Эльзас-Лотарингия» (огромную скульптуру, представляющую собой меч, который разрубает германского императорского орла), я поняла, почему историков, специализирующихся на войне, так тянет в эти места. Мы припарковались на небольшой автостоянке и по лесной тропинке вышли на необычную поляну: на ней сохранили отрезок железнодорожных путей, ведущий к мемориальному комплексу. Сбоку расположилась статуя маршала Фоша, а прямо перед нами, зажатый с двух сторон танком и пушкой, стоял музей — неприметное низенькое здание белого цвета, над которым по ветру развевались флаги.

Все вокруг цвело и пахло весной, и нельзя было не ощутить торжественность этого места. Еще не зная ничего, я догадалась, что когда-то здесь произошло нечто важное. Мы зашли внутрь, и Джефф объяснил, что это Музей Перемирия. Он купил на всех билеты и полностью переключился в режим гида, отчего я невольно начала ловить каждое его слово. Даже его образ располагал воспринимать его соответствующим образом: горчичные вельветовые брюки и джемпер с V-образным вырезом.

— Прошу внимания! Перед вами точная копия железнодорожного вагона, в котором ездили маршал Фош и другие высокопоставленные офицеры, такие как сэр Росслин Вемисс, адмирал английского Королевского флота, и начальник Генерального штаба французской армии Максим Вейган. Именно в этом вагоне они подписали перемирие с Германией, положившее конец ужасу Первой мировой войны. Это случилось 11 ноября в 5:10 утра.

— А чем прославился маршал Фош? — спросила я.

— По сути он командовал объединенными союзными войсками. Самый главный начальник, так сказать. Его почитали как великого военного теоретика, и именно благодаря его мастерству немцы были вынуждены отступить с территории Франции. Фош предсказывал, что перемирие не вечно и что лет через двадцать война может вспыхнуть снова. Он бы прав: двадцать лет и шестьдесят пять дней спустя началась Вторая мировая.

Музей совсем не походил на школьные учебники, со страниц которых смотрели мертвые генералы и которые мало что давали понять о реалиях войны. Многое здесь напоминало о Первой мировой: пожелтевшие газетные вырезки, фотокопии, старые фотоаппараты, использовавшиеся для съемок на разных участках фронта, флаги, предметы, сделанные из осколков разорвавшихся снарядов, кадры из фильмов. Все это заставило меня вспомнить о мерцающем призраке из пекарни.

Поистине удивительно, какое впечатление производил столь маленький музей и какое внимание привлекала обманчиво простая экспозиция.

— А что насчет Второй мировой? — спросила какая-то женщина, в речи которой ощущался сильный испанский акцент. Я вспомнила, как мать Николь рассказывала об отце мадам Моро, который жил в оккупированном Компьене, и невольно навострила уши.

— Я как раз подхожу к этим событиям, мадам, — ответил Джефф.

Рассказывая о прошлом, он преобразился. Чувствовалось, что это его страсть, и я подумала, как мне повезло встретить столь увлеченного гида.

— Эта часть экспозиции посвящена уже событиям Второй мировой войны, и для французов это совсем иная страница истории. Борьба за Францию была проиграна, враг вошел в Париж, и страна оказалась под угрозой распада. Французские власти направили немцам прошение о перемирии, и здесь, в лесу, на так называемой Поляне Перемирия, в июне 1940 года встретились французская и немецкая делегации. Переговоры проходили в том самом вагоне, где когда-то расписалась в своем бессилии Германия. В итоге было заключено перемирие, сам факт которого в огромной степени унизил Францию.

Джефф помолчал, чтобы все ощутили значимость произошедшего.

— В 1940–1944 годах, во времена немецкой оккупации, поляну расчистили, а вагон был отправлен в Берлин. Позже, уже в 1945 году, когда Германия проигрывала, вагон из Берлина эвакуировали в Тюрингенский лес и сожгли. Но на этом история Поляны Перемирия не кончается.

Я задумалась, не стоит ли Джеффу записать серию документальных роликов для телевидения. Он отлично умел преподносить сложную информацию.

— Первого сентября 1944 года союзные войска освободили Компьень. В ноябре генерал Мари-Пьер Кёниг, второй самый известный лидер свободной Франции после генерала де Голля, возглавлял проходивший здесь военный парад, за которым наблюдала толпа британских, американских и польских чиновников.

— Ничего себе, это место действительно имеет ключевое значение в истории Франции! — с удивлением заключила я.

— Как я и говорил, Эдит, вы случайным образом попали в одно из самых важных мест в истории не просто Франции, но всей Европы. Вот почему у меня нет отбоя от желающих записаться на экскурсию… Ну а 11 сентября 1950 года здесь открыли мемориал, представляющий собой точную копию того самого железнодорожного вагона. Экспозиция выглядела точно такой, как вы видите ее сегодня.

Мы еще некоторое время бродили по выставке, рассматривая экспонаты; я слышала в речи окружающих американский, британский, итальянский акценты. Было стыдно