Дальний Лог. Уральские рассказы - Наталья Викторовна Бакирова

аж неловко стало за собственные джинсы-трубы, в которых, по выражению Игоря, «семеро умерло».

– Римма Васильевна, вы просто королева!

Она пожала плечами.

– Что еще остается, когда тебе шестьдесят?

Жужжала кофемашина, полутемный зал наполнялся горьковатым запахом. К кофе мы с Фоминой взяли венских вафель с семгой – а он пусть там жрет свои эчпочмаки! – рядом с тарелкой я положила диктофон.

– Конечно, со мной сложно, – говорит Фомина, – у меня – характер. За кулисами я порву всех: и что тихо сказал, и что не вовремя вышел, и что не держит паузу! Я тебе так скажу, Анюта. Самое главное в жизни – найти дело. Найти дело, которое для тебя – страсть. Если это получилось, то вообще все будет получаться. Потому что такое дело заменяет все, лечит от всего – пусть предательство, боль, пусть проблемы какие-то! Но когда спектакль выпущен, наступает минута… Вы, Анюточка, наверное, по утрам коньяк не пьете? Ну а я… Петенька!

Появился официант с умным лицом и бокалом на блюдце.

– Ужасная минута! – Фомина выпила и поморщилась. – Труд закончен – и все, ничего нет. Жить не хочется. Начинают одолевать болезни, капризы, неудобства всякие… Пока новая выдумка не придет.

По дороге в редакцию я думала о том, что и у меня своя ужасная минута есть – когда показываешь текст человеку, про которого он написан. Он ведь жил-жил: собаку на прививки водил, покупал обручальные кольца, не мог придумать, что подарить другу на день рождения… А ты про него – полторы страницы. Зато как здорово, если он, прочитав, скажет: да, это про меня!

– Нет, это не совсем про меня. – Звягин смотрит поверх распечатки. – Вот сами послушайте…

И начинает бубнить, глядя в текст:

– «Из теории управления известно, что любое решение, связанное с инновацией, имеет риски, которые невозможно предсказать. Следовательно, фактор контроля – это кажущийся фактор: на самом деле человек не контролирует практически ничего». – Он отложил лист. – Я ведь говорил не совсем про это. Я говорил, что спонтанные решения тоже заслуживают доверия. Когда ты взвешиваешь, обдумываешь, ты строишь модель реальности, а модель всегда упрощает. А вот если что-то приходит в голову внезапно – значит, сама реальность в тебе отозвалась… В общем, надо еще поработать. Такой текст, по-моему, рано публиковать.

Рано публиковать! А что я в номер поставлю?

Желудок сжался, перед глазами заплясали острые блики.

В пятом классе меня сунули в команду по плаванию. Не то чтобы я хорошо плавала, но остальные плавали еще хуже. И вот мы в бассейне – соревнуемся с командами других пятых классов. Солнце лупит в громадные окна, от воды пахнет хлоркой.

Это была эстафета: проплыл по дорожке, коснулся бортика – прыгает следующий. Я бухнулась в воду, рванула вперед – никого рядом, я лучшая! Но в пяти метрах от финиша кончились силы. Не могу плыть – и все. Уцепилась за жесткий ребристый канат, повисла. Мимо в блеске брызг проносятся и финишируют соперники. На бортике подпрыгивает товарищ по команде в красных трусиках. Слепит расплавленное в воде солнце. Вопят болельщики. Что-то кричит в мегафон судья…

– Надо было ползти по этому канату! – отец сказал.

– Утонуть надо было.

Когда с тобой никто в классе не разговаривает, ты и правда думаешь: ничего хуже в твоей жизни уже не случится.

Послав Звягина ко всем чертям («Хорошо, Андрей Васильевич, мы не будем это печатать»), я села к компьютеру. У меня было три часа до отправки газеты в типографию и запись разговора с Фоминой.

⁂

Марк гонял пепелац туда и сюда, скрипел, бряцал, на меня не смотрел. На его лысине, коричнево-лаковой от египетского солнца, горел электрический блик.

– Я вроде справилась? – осторожно спросила я.

Провозилась, конечно, до ночи – уговорила типографию подождать. Хорошо хоть Фомина согласовала текст, не моргнув глазом. Возможно, потому, что мы опять встретились в кафе, где все еще был на смене умный Петенька…

– Аня. – Марк упорно глядел в сторону. – Аня, а как это вышло, вот то, что у тебя на первой полосе?

На первой полосе был плановый материал, в меру занудный: «визит главы области», «ответственные решения в средних эшелонах власти», «социальная политика региона»…

– Ты же сам, – начала я, чувствуя, что кто-то заменил мне сердце холодным пакетом молока и он жидко шевелится в груди, – сам же ты просил не пропустить встречу мэра и губернатора?

– Я же не просил тебя издеваться над ними!

Я схватила газету. Передовицу украшал большой снимок: мэр наш Сергей Петрович Малышев и губернатор, сияя выученными улыбками, пожимали друг другу руки. Заголовок над снимком гласил: «Алкоголизм – наша общая проблема».

⁂

– Ну и что тут такого?

Игорь вернулся из Башкирии взбудораженный, оживленный, с новеньким казаном. Заявил, что сейчас накормит меня пловом, а когда обнаружилось, что в доме нет риса, как-то неожиданно легко согласился вместо плова варить в казане гуляш. Я начала мыть картошку, но он оттеснил меня от раковины:

– Пусти, я сам. Ты, когда чистишь, половину срезаешь с кожурой…

Чистить картошку меня учил отец – маме-то было некогда: миллион студентов, и каждому вправь мозги.

– На, лук порежь. – Игорь протягивает мне луковицу. – И не переживай ты насчет этого заголовка! Недосмотры у всех бывают. Тем более Петрович – реально алкаш. Помнишь, в каком виде он вышел народ с Новым годом поздравлять?

– В чем и дело! – Я начала шинковать лук. – Осенью выборы. Он может подумать, что это не просто недосмотр.

– Ну и что он тебе сделает? Уволит? Так я давно говорю, бросай ты эту свою редакцию. Домом наконец займешься! Вон какая пылища на холодильнике.

Чертов лук. Как же он глаза щиплет…

Игорь взглянул на меня, бросил недочищенную картофелину в раковину, шагнул, взял за плечи мокрыми руками, притиснул к груди.

– Ну перестань! Анька! Все будет хорошо, слышишь?

Я шмыгаю носом.

– Пойдем уток кормить, – говорит он внезапно. – Давай, давай, одевайся, гуляш подождет. Батон-то дома есть, я надеюсь? Бери и пошли.

Есть такие растения – как их? Высокие, с человека, белые цветы зонтиками, резные листья. У нас они растут на берегах Пышмы в том месте, где зимуют утки. Голые стебли торчат из-под снега, на высохших зонтиках – маленькие сугробы. Я прикрываю нос варежкой: может, от влажности мороз тут кажется сильнее. Вода в реке черная, от нее поднимается пар, и солнце, которое уже садится, окрашивает его в оранжевый цвет. А уток нет. Улетели?

– Куда они улетят? Плавают где-то. Давай подождем. – Игорь отламывает кусок от батона, жует.

Мы познакомились