Запад - Кэрис Дэйвис

Однажды, когда Бесс уже собиралась идти спать, а тетя стояла к ним спиной, он наклонился через стол и большим пальцем нарисовал круг на тыльной стороне ее ладони, лежавшей рядом с тарелкой. Она посмотрела ему прямо в глаза, не понимая толком, что означал его жест, а в следующий момент тетя уже вернулась на свое место и отправила ее спать; Элмер Джексон снова уткнулся в тарелку.

Он корил себя потом за этот преждевременный шаг, ему казалось, что элемент неожиданности, когда настанет нужный момент, очень важен. «Последнее, чего я хочу, – говорил он себе, – это чтобы тетка навострила уши».

Как раз той весной вдове кузнеца Мэри Хигсон из Льюистауна исполнилось тридцать девять.

Незадолго до отъезда Сая Беллмана она видела, как тот вошел в магазин Картера и вышел оттуда в шляпе, которая ее изумила. Не зная еще тогда о его планах, она сгорала от любопытства: что это он задумал? То ли решил улучшить свой внешний вид, и это первое публичное проявление такого решения, то ли по прошествии восьми лет со дня смерти жены стал подумывать о том, чтобы обратить свой интерес на что-нибудь, кроме маленькой дочки и мулов, которых он каждый сезон пригонял в город; она всегда видела его в неизменной коричневой фетровой шляпе, с ивовым прутом в руке и с выражением лица, которое как будто говорило: «Меня зовут Джон Сайрус Беллман, и это моя жизнь. Это не то, чего я ожидал, но так уж сложилось, и так оно есть».

Он выглядел невозмутимо уверенным, хотя, думала она, выходя в тот день из магазина, шляпа сидела очень высоко и ненадежно на его густых рыжих волосах, словно он исполнял какой-то рискованный трюк вроде ходьбы по скользкому шесту с абажуром на голове, между тем как все, кого он знал в жизни, стояли и наблюдали: что упадет первым – он сам, шляпа или то и другое вместе?

В течение какого-то времени после этого она думала, что, возможно, он зайдет.

Несколько раз подходила к двери: ей казалось, что кто-то стучит, но никого и ничего там не оказывалось – это ее надежды и тайные желания подшучивали над ней, вызывая из тишины несуществующие звуки или заставляя принять что-то обычное и случайное вроде стука дождя по крыше или прохожего, вытряхивающего камешек из туфли, за стук в дверь.

А потом как-то в церкви она услышала, что он уехал, один, куда-то на запад, искать каких-то диковинных гигантских животных.

Об этом говорили его сестра Джули, Хелен Лотт, священник и другие, выражая уверенность, что громадные предметы, которые вдохновили его на этот поиск, скорее всего, были вовсе не костями, а обломками деревьев и скал, что он поступил, как безумец, отправившись туда один, и что он непременно умрет с голоду, или сломает ногу, или заблудится, или попадет в руки дикарей.

Она не знала, что думать, ей просто хотелось, чтобы он не уезжал.

Каждый раз, когда она видела его дочку, у которой были точно такие же рыжие волосы, как у него, она вспоминала о нем, и сердце у нее переворачивалось.

Девочка была забавной малышкой.

Одинокая и серьезная, она всегда тащилась за своей теткой и Лоттами весь долгий путь от их дома до церкви.

Иногда вдова кузнеца видела, как она топчется на ступеньках перед входом в библиотеку. Однажды она заметила, что девочка вошла внутрь через большие деревянные двери, но тут же вылетела обратно, как ошпаренная кошка, и врезалась прямо в свою тетю Джули, которая завопила: «Господи, малáя, смотри, куда мчишься!»

Мэри представляла себе, как говорит ей: «Бесс, если хочешь, я буду тебе мамой. Стану женой твоего отца, когда он вернется, и мы с ним вместе будем о тебе заботиться».

Но по мере того как проходили месяцы, складываясь в год, потом в другой, Мэри Хигсон начала забывать о Сае Беллмане, и когда коммивояжер из Бостона, проезжавший через Льюистаун, купил ей кожаный кофр, кое-что из одежды и многое другое, она связала с ним свою судьбу, уехала, никогда больше не возвращалась в Льюистаун и не интересовалось тем, что случилось с Саем Беллманом и его маленькой дочкой.

Между тем Сидни Лотт вырос на целый фут по сравнению с предыдущим летом и по воскресеньям ходил в церковь чаще всего с Дороти Уоллес, которой исполнилось четырнадцать и которая была дочкой учителя.

Тетя Джули не преминула заметить, какой хорошенькой стала Дороти и что она ничуть не будет удивлена, если они с Сидни через несколько лет составят супружескую пару. «Как думаешь, Бесс?» – спросила она.

Бесс ответила, что она ничего об этом не думает и что это последнее, о чем бы она подумала думать.

Иногда река была слишком мелкой, чтобы даже мальчик мог править лодкой против ее вялого течения.

Тогда мальчик вел лошадей по берегу, а Беллман привязывал пирогу к себе за пояс и, разбрызгивая воду, тащил ее за собой, пока ступни у него не замерзали, а ноги не уставали так, что он не мог двигаться дальше и кричал мальчику через плечо, что они тут останавливаются на ночной привал.

В течение дня случались моменты, когда он в отчаянии выкрикивал: «И это называется река!» – и молотил лопастью весла по ряби серой, медленно текущей воды. Каждый день, с восхода до заката, он всматривался в окрестности в надежде, что одно из животных наконец-то покажется, но ничего похожего видно не было.

– Я начинаю думать, – однажды сказал он вслух мальчику, – что для таких больших животных даже такая мелкая, медленная, недостаточно полноводная река может быть проблемой.

Он сделал еще несколько шагов вперед, потом остановился и кивнул:

– Да, я прихожу к выводу, что они,