Плакальщица - Вэньянь Лу

выпало. Муж был прав. Наверное, и в самом деле пришло время покупать парик.

Если у меня появится парик, мне не надо будет так часто ходить в парикмахерскую. Я задумалась, станет ли парикмахер скучать по мне. Нет, вряд ли. Я слишком стара для любого мужчины.

Я отнесла полученные деньги в спальню. Муж смотрел телевизор, лежа в постели. Какой-то китайский любовный сериал с кунг-фу.

К моему удивлению, он окинул меня быстрым взглядом, когда я протянула ему деньги.

– Твои волосы выглядят неплохо. Хороший цвет.

Муж сел.

– Я покрасилась несколько дней назад.

– Не замечал. У Хого волосы такого же цвета.

– У Хого?

– Это прозвище жены Мясника.

– Я почти забыла, что он женился.

– Счастливый мужчина. Она молода и красива.

– А твоя жена стара и уродлива, – медленно произнесла я.

– Ты и сама это понимаешь.

Я не ответила, так как не хотела спорить в тот момент, когда собиралась ложиться спать. Но свою подушку я отодвинула от мужа немного подальше. Часть одеяла со своей стороны он подоткнул под себя, так что мне одеяла досталось гораздо меньше. Мне было все равно – мне вполне хватало и этого. Поскольку кровать была большой, чаще всего мы с мужем спали вместе, не прикасаясь друг к другу.

На экране телевизора молодая красотка метнула палочку для еды в мастера кунг-фу, и тот упал замертво. Все эти сериалы были совершенно одинаковые, к тому же их гоняли по кругу целый год. Было странно наблюдать на экране людей, одетых в древние одежды, которые то любили, то ненавидели друг друга. Когда показывали сексуальные сцены, я обычно отводила взгляд.

Иногда муж засыпал, и телевизор приходилось выключать мне, когда ночью я вставала, чтобы сходить в туалет. Потом мне было трудно снова заснуть, и меня долго мучили обрывки мыслей о маме, о папе, о дочери. Муж храпел, издавая раздражающий звук, который отвлекал и утомлял меня, но постепенно я начинала проваливаться в сон.

Я лежала, свернувшись калачиком лицом к стене на своем обычном месте, и вдруг почувствовала на затылке пальцы мужа. Я вздрогнула.

– Все в порядке? – спросил муж.

– Немного мерзну, – солгала я.

– Я тебя согрею.

Он притянул меня к себе.

Потом он нащупал пульт и выключил телевизор. Потолочный светильник не работал, так что немного тусклого освещения обеспечивала только маленькая лампа на прикроватной тумбочке.

Он лег и погладил меня по спине. Я испытала странное ощущение, потому что это было похоже на щекотку.

Я понимала, что теперь должно произойти, но совершенно этого не хотела. Сейчас он раздвинет мои ноги и прижмется ко мне.

К счастью, долго это не продлится. Довольно быстро муж станет вялым и заснет, оставив меня с некоторым чувством дискомфорта.

Муж велел мне выключить маленькую лампу. Я подчинилась.

Затем он забрался на меня сверху и стянул с меня трусики. И вошел в меня практически сразу. Я ощутила унижение из-за того, что на мне осталась задранная ночнушка, когда он уже находился внутри меня. Но я бы почувствовала себя еще более униженной, если бы была совсем голой. Я не стала закрывать глаза – я все равно ничего не видела в темноте.

Затем я услышала, как муж сказал:

– Богатая вдовушка щедро тебе заплатила.

– Ей понравилось, как я плакала.

– А когда умру я, ты станешь нанимать плакальщицу?

Мне показалось, что я ослышалась.

– Нет.

– Ты сама будешь плакать на моих похоронах?

– Да.

– Как плакальщица или как жена?

– Почему ты спрашиваешь?

– Я вдруг подумал, что, возможно, ты меня ненавидишь. Нет, я не против, если ты ненавидишь меня сейчас, но забудь о ненависти, когда я умру.

Он энергично входил и выходил из меня.

– Я не испытываю к тебе ненависти.

– Это хорошо.

Он кончил и сразу вышел из меня.

Затем он повернулся на бок, а я отвернулась в другую сторону.

Пока я искала под одеялом свои трусики, мне пришла на ум старая поговорка: «Вода из колодца и вода из речки никогда не соединятся друг с другом».

Нам обоим лучше не лезть не в свое дело.

Глава восьмая

Утром, когда я проснулась, мужа в постели уже не было.

Обычно мы не спрашиваем друг у друга, кто и что будет делать днем или куда пойдет. Мы отправляемся по делам, но каждый – по своим. Честно говоря, нам и ходить-то особо некуда, поскольку мы живем в деревне. Мы не беспокоимся друг о друге. Ночью мы спим дома, так что волноваться не о чем. В такой деревне, как наша, худшее, что может произойти, – это если вы случайно споткнетесь о камень на улице.

Обычно я встаю первой и иногда, после завтрака, иду прогуляться или в продуктовый магазин. Даже если я ничего не покупаю, мне просто приятно заходить в магазин. Мне нравится смотреть на людей, бродящих внутри семьями. В моем детстве в деревне не было магазина. Я даже не представляла, что это такое, пока не начала учиться в средней школе в городе.

Если я не выхожу на улицу, то поливаю свои овощи на заднем дворе или пропалываю сорняки. Сорняки – свободные и неприхотливые растения: их не поливают и не удобряют, а они все равно растут так, что не остановить. Если овощи перестать поливать, они не вырастут. Овощи требуют заботы. Они полезны, и их нельзя получить просто так. Но я бы хотела быть сорняком. Чтобы не требовать никакой заботы. Я бы хотела стать свободной и дикой. Тогда я смогла бы делать все, что захочу. И с кем захочу.

Если бы я ушла из дома позже мужа и вернулась раньше него, он бы и не узнал, что меня не было дома. Он бы не узнал даже, если бы я провела это время с каким-нибудь мужчиной. Точно так же и я бы не знала, с кем был он.

Я посмотрела время на телефоне. Я проснулась раньше, чем мне показалось сначала. Интересно, куда он ушел? Многие из его друзей по маджонгу, должно быть, еще спали, поскольку играли всю ночь.

Я зашагала к автобусной остановке. Можно было бы нанять мопед, и меня бы отвезли туда, но я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел меня на мопеде. Люди станут сплетничать обо мне, и у меня даже не будет возможности оправдаться. Автобусы ходили редко. Раз в сорок минут по расписанию, которое, как правило, не соблюдалось.

Я хотела увидеться с папой. Я не навещала его почти пять месяцев.

В