Час тьмы - Барбара Эрскин

не могу дольше оставаться у вас. – Люси перехватила Мэгги на пути к выходу из дома. – Нечестно злоупотреблять вашим гостеприимством. Мне нужно вернуться домой.

Мэгги шла на собрание, которое описывала как встречу жен викариев, – за завтраком она жаловалась на необходимость его посетить. Пожилая женщина выглядела рассеянной и в руках держала стопку книг и учетных журналов.

Люси невольно улыбнулась.

– Знаете, вам это не идет.

– Что именно? – Мэгги попыталась отодвинуть с глаз волосы предплечьем, но только уронила один журнал.

Люси подняла его.

– Вам следует завернуться в жемчуга и шали, повесить на шею амулеты и разговаривать с деревьями!

Мэгги улыбнулась.

– Откуда вы знаете, что я иду не к деревьям?

– Вот откуда. – Люси показала на надпись на журнале, который был у нее в руках: «Смета» – и сунула его Мэгги под локоть. – Деревья не требуют смет.

– Это уж точно. – Мэгги театрально вздохнула. – Давайте поговорим о том, что вы собираетесь делать сегодня вечером. Хью утром кого-то хоронит, а днем у него какие-то занятия, так что собираемся около шести. – Она ласково улыбнулась Люси. – Я буду очень по вам скучать, когда вы уедете.

Накануне вечером они все долго разговаривали об Эдди Марстоне и о том, что стало о нем известно в последнее время. Ни к каким решениям они не пришли. Мэгги отправила Майка домой, а Люси отослала в постель и велела не волноваться.

– Эдди здесь уже нет, – твердо сказала она. – Это главное. Если завтра вы вернетесь домой с картиной, то не бойтесь. Я совершенно уверена, что Эдди теперь охотится за другой добычей. Сама не знаю, откуда мне это известно, но чувствую свою правоту. Вероятно, в этом набожном доме призраку слишком душно. – Она улыбнулась. – Тепло напоминает ему о раскаленных сковородках! Давайте немного подождем и посмотрим, что будет.

Люси уехала на следующее утро, нагрузив машины книгами и бумагами; поврежденную картину, теперь уже без ящика, она прислонила к заднему сиденью.

Робин встречал ее около галереи с широченной улыбкой.

– Старый дом по тебе соскучился! – обнимая ее, сказал ассистент.

Люси медленно обошла квартиру. Робин и Фил переделали для нее мастерскую в кабинет, через открытые окна комнату освещало сентябрьское солнце. Картину Эви они повесили такой, как есть, на стену, и казалось, что портрет вернулся домой.

– Тебе еще много писать? – Робин принес бутылку вина, и, закрыв вечером галерею, они распили ее, сидя в заднем садике за столиком из кованого железа.

Люси кивнула.

– Немало концов предстоит соединить.

– А ты не боишься?

– Чего?

– Ужасного Эдварда Марстона.

Люси немного подумала.

– Думаю, все же боюсь. Я всегда буду опасаться его, но Мэгги права: я не ощущаю, что он последовал за мной сюда.

– Значит, можно оставить тебя здесь одну?

Люси улыбнулась:

– Конечно, можно. Я только что наладила свои отношения с церковью и могу противостоять самым злым духам. По крайней мере, какое-то время.

Она сдержала желание всмотреться в тени. Если Эдди придет за ней, она почувствует его присутствие – почему-то в этом не возникало сомнений. А его здесь не было. Сейчас уж точно.

К тому же ей нужно было проверить одну догадку – Люси уже давно собиралась сделать это. Оставшись одна, она включила ноутбук и напечатала в строке запроса: «Энтони Андерсон».

Эви ошеломила новость о том, что Тони не погиб на войне, а был убит. Художница больше никогда не упоминала о нем до последнего разговора с Эдди. Пора было найти официальные сведения о смерти Тони и об аварии, унесшей его жизнь.

Разумеется, поисковик выдал десятки мужчин с такими именем и фамилией. Люси уточнила запрос, добавив «Битва за Британию», и сразу же нашла искомое: эскадрилья, награды, карьера. А также фотографии – она узнала Тони по портрету, который висел теперь в ее кабинете. Люси уставилась на экран. Никаких упоминаний об аварии. Андерсона перевели на службу в Египет в 1944 году, в конце войны он вернулся в Британию и возобновил обучение в Эдинбургском университете. Затем стал партнером в юридической фирме в Эдинбурге, а в 1970 году занял пост судьи. Вышел на пенсию в 1990-м. Женат не был…

Женат не был.

Люси печально покачала головой.

Адресом для связи значился «Нью-клаб» в Эдинбурге.

Тони Андерсон, девяносто пяти лет от роду, был еще жив.

Глава 32

Среда, 25 сентября

Кристофер затормозил на стоянке и выключил двигатель. Он весь трясся, пот катился градом. Опустив стекло, он закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, затем нащупал ручку дверцы и наконец сумел выбраться из салона. Он долго стоял, опершись на забор и глядя в поля. Конечно, такого не может быть. Собственно, это абсолютно нереально, но Кристофер не мог избавиться от впечатления, что Эдди был там, с ним, в машине. Кристофер начал ощущать присутствие деда, когда отъезжал от дома. Ему удалось пересилить желание резко остановиться, выпрыгнуть с водительского сиденья и бросить машину прямо посередине подъездной дорожки. Проехав всего около трех километров, он свернул на эту дорогу, резко виляя и еще больше ощущая присутствие на заднем сиденье чего-то неподвижного и темного.

Теперь, выйдя из машины, Кристофер заставил себя повернуться и заглянуть в салон, но ничего не увидел. Солнце садилось в темно-малиновое зарево, медленно поглощаемое густой черной тучей, и от дороги стали подкрадываться тени. В машине, загроможденной очередной партией картин, ничего нельзя было разглядеть. Почти бессознательно Кристофер сунул в карман руку, чтобы проверить ключ от ячейки склада. Неважно, насколько поздно он приедет, – система предоставляет круглосуточный доступ, – но ему все же хотелось быть на месте до темноты. Кристофер сделал несколько глубоких вдохов. Смешно думать, будто призрак его деда сидел вместе с ним в машине, что у него враждебные, даже агрессивные намерения, но таким Кристофер и ощущал привидение деда, причем с самой первой встречи с ним. Ханна тоже его видела. Она чувствительна, как и ее мать. У Фрэнсис это качество бесило до чертиков, но в дочери та же способность вызывала щемящее желание защитить девочку. Почему еще он позволил семье сбежать в Шотландию, оставив его одного? Дети теперь ходили там в обычную школу, пока временно, и, как ему сказали, были счастливы.

А он остался один на один не только с призраком – ему довелось столкнуться лицом к лицу со своей совестью. Дрожа, Кристофер сложил руки на груди, отвернулся от машины и снова стал смотреть в поля. Раньше он никогда не мучился угрызениями совести, но с тех пор, как умер отец, почему-то ощущал